Aвтобиография митрополита Пантелеймона (Рожновского), 1867-1950

АВТОБИОГРАФИЯ МИТРОПОЛИТА ПАНТЕЛЕИМОНА (РОЖНОВСКОГО)

Документ написан в старой орфографии, однако без твердых знаков в конце слов. Переведено нами на новую орфографию. В остальном орфография и расстановка запятых оригинала сохранены. - Ред.

В 1921 году из приходов Минской Епархии, оказавшихся на территории Польской Республики, была образована Пинско-Новогрудская Епархия и Святейшим Патриархом Тихоном я был назначен правящим ее. За непризнание автокефалии Православной Церкви в Польше, я был интернирован в монастырь, где пробыл все время до прихода Советской Власти [переправлено из: власти], при чем Святейшим Патриархом Тихоном был возведен в сан Архиепископа. После разгрома Польши в 1939м году и перехода части ее территории вод управление Советской Власти, я, находясь тогда в Жировицком монастыре, восприял управление Гродненской Епархией и почти всей Виленской Епархией, оказавшихся без Епископов. Сообщив о себе Местоблюстителю митрополиту Сергию, я, первоначально, на короткое время был назначен Экзархом Западной Белоруссии и Украины, впоследствии же возведен в сан Митрополита.

В 1941-м году немцы окупировали Белоруссию и открылась граница Восточной Белоруссии - Минск, Смоленск, Витебск, Могилев и т. д. Там кроме меня и моего Викария Венедикта Бобковского2 [вставлено над строкой: Епископа Брестского] не оказалось ни одного Епископа. Между тем в Восточную Белоруссию нахлынула масса ксендзов и бабтиских проповедников. Для противодействия им было предложено приграничному духовенству проявлять наибольшую активность в деле духовного окормления

[лист 1 об.]

соседних восточных приходов, не имевших священников. По этой же причине была разрешена и поездка в Минск Иеромонаху Владимиру Финьковскому - настоятелю прихода Брестской области, приехавшему в Жировицы на автомобиле с немецкими чинами. Но Владимир Финьковский, сблизившись в Минске с военным начальством, возомнил себя самостоятельным администратором, оторвался от Епархиального Управления [вставлено поверх строки: и начал назначать священников на приходы.] Для ликвидации Финьковщины в Минск пришлось отправиться моему Викарию [вставлено поверх строки: Брестскому] Епископу Венедикту, который, воспользовавшись приездом в Минск гражданских властей, вошел с ними в соглашение, при чем Генеральный Коммиссар потребовал, чтобы Церковное Управление Белоруссии находилось в Минске и не имело никакой связи ни с Москвой (Патриархией), ни с Берлином (тамошним Митрополитом Серафимом), ни с Варшавой (Митрополитом Дионисием) и чтобы Православная Церковь в Белоруссии именовалась и была национальной и автокефальной. При этом указывалось, что и на Украине существует Автокефальная Церковь.

В уклончивом ответе на это требование, обходя вопрос об автокефалии, мною указывалось на обязательность для Православной Церкви быть в единении с прочими православными церквами и о моем согласии работать в желаемом для немецких властей направлении.

В это время образовались в разных городах Белоруссии шовинистические национальные комитеты и существовала белорусская администрация, работавшая под управлением немцев. Они усиленно настаивали на выполнении немецких требований. И в особенности сильно было их влияние в Минске. Очень большой вред при этом оказывали поляки и католики, объявившие себя белоруссами и работавшие во вред Православию.

[лист 2]

Так, например, всем школьным делом в Белоруссии заведывал ксендз Годлевский3, который [вычеркнуто: был помощником Председателя] [над строкой вписано: в то же время] очень [вместо: влиятельной организации, называвшейся переделано на:] влиял на организацию, называвшуюся «Самопомощью», [вычеркнуто: и] раскинувшую свои ветви во многих местах Белоруссии. Эта организация была настолько влиятельной, что она пыталась даже контролировать в Минске церковную благотворительность по отношению к беженцам и больным; городским Коммиссаром Минска был католик профессор Ивановский, оказывавший наибольшее покровительство штундистам: редакция Белорусской газеты, издававшаяся в Минске, состояла исключительно из католиков, из-за всех сил старавшихся вредить Православию. Когда же была образована Белорусская Центральная Рада, возглавлявшаяся Островским5, Церковное Управление получило от него декреты никого не рукополагать, ни перемещать, ни увольнять без дозволения Центральной Рады и тому подобные требования.

Также неблагоприятными были для Церковного Управления в Белоруссии действия Правящего Полесской Епархией Александра Иноземцева. [после точки над строкой вписано: поддерживавшего Владимира финьковского и находившегося в дружеских отношениях с Островским.] Наконец и среди духовенства в Минске не было полного единодушия и надлежащей стойкости.

Еще до образования Центральной Рады, мне было приказано Генеральным Коммиссариатом передать все Церковное Управление хиротонисованному мною во Епископа филофею Нарко6, после же нескольких месяцев я был вывезен из Минска политической полицией в маленькую деревушку Ляды, где был разоренный храм и каменный корпус, занятый школой, - остаток прежде бывшего монастыря. Здесь я пробыл почти пол года при очень тяжелых материальных условиях и, после непродолжительного пребывания в Минске, был вывезен в Вилейку, где меня

[лист 2 об.]

поместили вблизи политической полиции, на положении арестованного и заставили ежедневно являться в политическую полицию для регистрации. Находясь при таких безвыходных условиях, я вынужден был идти на уступки и постепенно соглашаться с некоторыми требованиями Немецких Властей.

1. Во первых, пришлось переселиться в Минск - в этот кипящий котел, полный всяких интриг, предательств и насилий.

2. В Минске поминание за богослужениями Местоблюстителя Митрополита Сергия вызвало сильное раздражение Немецких Властей и [вписано над строкой: их прислужников, а также] неудовольствие шовинистично настроенных личностей, вследствие чего пришлось прекратить это поминание.

3. Памятуя Указ Святейшего Патриарха Тихона7, подтвержденный его Заместителем Архиепископом Агафангелом, относительно устройства Церковного Управления в случае невозможности иметь общение с Патриархией, я вынужден был согласиться на временное образование Белорусской митрополии, как самостоятельной Церковной Единицы, заключающей в себе несколько Белорусских Епархий, на которые были хиротонисованы во Епископов: филофей Нарко и Афанасий Мартос8, окончившие в Варшаве богословские факультеты, Стефан Севбо9 и Павел Мелетьев10, окончившие семинарии и Григорий Боришкевич11, окончивший Казанскую Духовную Академию. Вместе со мной и моим Викарием Венедиктом Бобковским они составили в Белоруссии Иерархию из 7 лиц. Впоследствии к этому числу присоединился еще из Украинского Епископата Иоанн Лавриненко. Все вышеупомянутые Епископы при отступлении немецких войск были эвакуированы по распоряжению немецких властей в Германию.

Когда я находился еще в Лядах, в Минске состоялось собрание

[лист 3]

из трех Епископов случайных духовных лиц и мирян, при чем я вынужден был согласиться, чтобы председательствовал на этом собрании Управлявший церковными делами филофей Нарко. Хотя Ляды находятся всего лишь в 50 километрах от Минска, но, вследствие, создаваемых властями, затруднений в сообщении со мной, я был в совершенной неизвестности о том, что происходило на этом церковном собрании и только впоследствии узнал, что, не смотря на настойчевые требования Немецких властей о провозглашении автокефалии, она все-таки не была объявлена, но было постановлено, предварительно, обратиться к главам автокефальных церквей и, конечно, к Матери Церкви о признании этой автокефалии. Тем не менее Немецкие власти, белорусские шовинисты, бывшие на услугах Немецких властей и в особенности полу-польская пресса, именующая себя белорусской, упорно называли Православную Церковь в Белоруссии автокефальной и национальной, какою она не была объявлена ни Церковным Управлением, ни мною. И не смотря на все настойчивые требования немецких властей о перемене печати по указанному образцу, я все время сохранял свой первоначальный штамп и прежнюю печать, в коих Православная Церковь в Белоруссии не именовалась ни автокефальною, ни национальною. Таковы события, которые пришлось пережить во время окупации немцами Белорусии. Но ужаснее всего были отовсюду поступавшие сведения о террористических действиях [над строкой вписано: и жестокостях] окупантов по отношению к населению. Были даже случаи сожения целых селений с детьми, [вычеркнуто: и] женщинами и церквами. Все это свидетельствовало о массовой оторванности людей от христианства.

[конец листа и текста.]

← Пред. стр.    2 из 3    След. стр. →
Опубликовано: 12.12.2012
Обновлено: 11.05.2013