Преподобный Юстин Новый Челийский. Житие и чудеса

После установления в 1945 г. в Югославии новой коммунистической власти отец Юстин был изгнан из Белградского университета (вместе с другими 200 сербскими профессорами), а затем арестован и заключен в тюрьму. Он чуть не был расстрелян как «враг народа» тоталитарным режимом Иосифа Броз Тито и сербских коммунистов, марксистской противобожной и античеловеческой пагубной идеологии; бесчеловечным коммунистическим тоталитарным режимом, который тогда кроваво воцарялся и среди сербов, а ныне так трагически распадается, снова вовлекая своим крахом в водоворот страданья сербский народ и его живую Церковь, в которой отец Юстин трудился и страдал в тяжелых условиях целых тридцать пять лет.
В 1946 г. в монастыре Сукова под Пиротой он был арестован и препровожден в белградскую тюрьму, вместе со своим духовным чадом, иеромонахом Василием (доктором Костичем), который позднее, уже будучи епископом Баньялучским был изгнан, а затем, будучи епископом Жичским, еще раз заключен в коммунистический застенок. Из тюрьмы тогда, в 1946 г., о.Юстин и иеромонах Василий были спасены возвращением в ноябре 1946 г. из изгнания Патриарха Сербского Гавриила (Дожича), который окончательно вернулся на родину из плена в немецком лагере Дахау, где он заболел и после освобождения в 1945 г. некоторое время лечился в Карловых Варах в Чехии. Сразу по возвращении Патриарх Гавриил потребовал, чтобы коммунисты освободили Юстина и Василия, и, поскольку коммунисты тогда хотели показать всему миру и Патриарху, какие они «демократы», вскоре Юстин и Василий были освобождены из тюрьмы, хотя многие сербские священники продолжали оставаться в заключении.
Изгнанный из университета, без пенсии, лишенный человеческих, религиозных и гражданских прав, отец Юстин жил практически в заточении в маленьком сербском женском монастыре Святых Архангелов, называемом Челие, близ Вальево, до конца своей земной жизни 25 марта/7 апреля 1979 года. И здесь коммунистические власти не оставляли его в покое, потому что его часто вызывали в Озну и Удбу1 в Вальево, особенно после того, как за рубежом были опубликованы его богословско-философские книги «Философские обрывы» и «Святосавие как философия жизни». Много раз случалось, что челийские монахини, видя, что отец Юстин не возвращается с допроса, отправлялись большой группой (их было тогда около 40 в монастыре), во главе с игуменией Саррой и монахинями Иустиной и Гликерией, и стояли часами перед местным управлением государственной безопасности в Вальево, так что власти вынуждены были все же отпускать Юстина, потому что боялись восстания вальевских сербов, которые в основном были антикоммунистами, как и большинство всех сербов везде. Точно так же часто бывало, что белградские коммунистические власти выдворяли его насильно из Белграда, запихивая его силой в автомобиль и отвозя на поезд в Лайковац или на автобус, который шел в Вальево, опасаясь его влияния на сербских архиереев в Патриархии, особенно во время заседания святого Архиерейского Собора. Во время некоторых важных церковных событий в Белграде ему был запрещен выезд из монастыря Челие на два-три месяца, что практически означало его конфинацию и домашний арест.
Исповедник Православия и добровольный мученик Христов, Авва Юстин все эти преследования переносил по-христиански и по-монашески, что совсем не значит, что он молчал, или, более того, согласно кивал головой; напротив, он всегда и перед всеми святоотечески свидетельствовал Истину Христову и свободный и честный святосавский характер сербский, особенно в своих проповедях к народу в монастыре Челие и в церквах Вальевского края, особенно в Леличе, родном селе святителя Николая Охридского и Жичского, которого считал святым и почитал как Святого Божиего, говоря, что он нам дарован после свят. Саввы как новый сербский Просветитель и Учитель, церковно-народный Предводитель и Архипастырь. Потому сербы, и братия греки, и другие христиане с Запада, охотно читали и слушали отца Юстина, и даже приезжали, чтобы посетить его, хотя это и было всегда сопряжено с опасностями, потому что коммунисты отнюдь этого не желали. Они боялись как юстинового влияния на отдельных людей и на народ в целом, так и его «связей с заграницей».
Лично мы были свидетелями того, что вопреки всем коммунистическим запретам и преследованиям (мы знаем примеры допросов и угроз, или даже изъятия паспортов, особенно у молодых людей из Белграда, посещавших отца Юстина в Челие), к нему приезжали многие люди из Сербии и из-за границы, чтобы увидеть его и услышать, чтобы испросить у него духовного совета или его богоугодной молитвы. Особенно богомольный народ приходил к нему на молитву и богослужения, зная, что приходит к Божиему Угоднику и человеколюбивому молитвеннику, великому народному печальнику и сострадальцу, какими были пророк Иеремия и святой Савва. В монастыре Челие этот апостольский слуга Божий, православный Монах и народный Пастырь, ежедневно служил Службу Божию, постился строго каждую пятницу в течение всего года и первую и Страстную седмицу Великого поста, и в другое время, помимо четырех предписанных Церковью постов. Согласно вековому церковному монастырскому Уставу, он соблюдал все дневные и ночные богослужения и ежедневно неустанно служил Божественную литургию (слова отца Юстина о значении святой Литургии можно найти в послесловии к его переводу Служебника на сербский язык, изд. мон. Челие-Белград, 1978).
На каждом богослужении он молился с обильными слезами. Часто на молитве в церкви, да и во время своих проповедей, начинал так плакать, что иногда и захлебывался рыданием, что замечали все мы, присутствовавшие в церкви, хотя он и старался скрывать этот дар слез. Бывало, что он всю ночь молился в своей келлии с тихими и теплыми слезами, мы утром замечали это по глазам и лицу его, но никогда его об этом не спрашивали. Бывало иногда, что и во время разговора у отца Юстина лились из глаз обильные слезы, когда разговор касался больных тем страдания народа и отдельных личных человеческих бед. Этот сербский Иеремия молился за весь род человеческий, особенно за православный народ сербский, и поминал на Святой литургии сотни имен, которые ему передавали, лично или в письмах, люди из многих стран, просившие его молиться за живых и усопших родных и знакомых. С этими именами люди часто давали и присылали и деньги, и это было одним из источников дохода для монастыря Челие, и для его собственных нужд - в основном эти деньги расходовались на поездки и на бумагу для писания и печатания многочисленных сочинений, начатых и оконченных в этот, челийский, период жизни и деятельности этого неутомимого Подвижника, Мыслителя, Богослова и Духовника, во всяком случае одного из величайших в тысячелетней христианской истории Сербии. Многие люди за молитвы и Святые литургии отца Юстина получали благодатную помощь и исцеления от Бога, и благодарили за это отца Юстина и монастырь (сохранились письма об этом и записанные чудеса, совершенные Духом Святым через отца Юстина).
Авва Юстин в этот челийский период своей монашеской и священно-богословской жизни и деятельности, с 1948 по 1979 год, уже стал известен как глубоко подвижнический и благодатно опытный духовник (каким он поистине и был), не только монахам, монахиням и священникам, но и многим богословам, студентам и благочестивыми верующим, как и многочисленным интеллектуально и духовно сложным, заблудившимся и затем пробудившимся людям нашего взбаламученного мира и века («персонажам Достоевского», как он сказал бы). Он в это время был одновременно и «сокровенной совестью Сербской и всей Православной Церкви и народа» (как сказал о нем афинский богослов и академик Иоанн Кармирис в предисловии ко греческому переводу книги отца Юстина «Человек и Богочеловек», которая переведена также на французкий). Отец Юстин был великим ободрением и укреплением для многих епископов, священников, богословов, служа терпеливо и до конца Богу и народу в нашей Церкви во время безбожного режима, когда такое служение было сопряжено с большими трудностями и часто суровыми гонениями. Он также выезжал в другие епархии, монастыри и приходы, особенно в монастырь Девич, где его присутствие было поистине укрепляющим и вдохновляющим.
В монастыре Челие Авва Иустин продолжал свой монашеско-богословский подвиг жительства и творчества в области библейской экзегезы, патристики, литургического и догматического богословия. Как мало кто в новое время, он соединял в себе целостность (кафоличность= соборность) святоотеческого подвига жизни и мысли, молитвы и литургисания, пастырства и богословствования, и потому, по своим духовным и богословским достижениям еще при жизни был единодушно признан новым Отцом Православной Церкви Христовой. Параллельно со всем этим, Авва Юстин личным примером, словом и делом неустрашимо проповедовал народу, в котором он был рожден и жил и с которым страдал, Евангелие Христа Богочеловека о спасении мира и человека, часто выходя из-за стен монастыря в некоторые приходы и епархии Сербии, и переживая за это многие неприятности, высылки и допросы со стороны коммунистического режима. Истины ради нужно сказать, что некоторые епископы и священники не осмеливались послать ему приглашение посетить их или выступить на церковно-народном собрании, потому что боялись последствий. Однако, некоторые священники и епископы часто приезжали посетить его, невзирая на коммунистические запреты, препятствия и угрозы.
Юстину нельзя было вернуться в Университет, на свою кафедру, но к нему тайно приезжали многие университетские профессора, не только богословского, но и других факультетов, особенно врачи и психологи, а еще чаще отдельные поэты и писатели, чтобы побеседовать и посоветоваться с ним. (Один из таких писателей и поэтов, адвокат Милан Д. Милетич, недавно опубликовал предивную маленькую книгу личных «свидетельств о святом Авве Юстине» с характерным названием: «Влюбленный во Христа».) Тем более к нему приходила студенческая молодежь, интересовавшаяся личными и общечеловеческими жизненными проблемами современности. Поэтому он имел и приобретал все больше и больше учеников. У отца Юстина было достаточно друзей в Европе и Америке, которые тайно снабжали его самыми важными новинками богословской и философской литературы, так что он был полностью в курсе последних событий современного западного мира и особенно западного христианства.
О его монашеско-подвижнической, молитвенно-литургической, пастырско-народной и богословско-философской жизни и деятельности в этом втором, челийском периоде его жизни можно написать целую книгу (как свидетели и очевидцы этого периода его святой жизни и подвига потихоньку готовим такую книгу), но написание более обширного его Жития отложим пока на более позднее время. Здесь только повторим его слова, сказанные о св. русском Патриархе Тихоне, новом Исповеднике Православия: «Его жизнь на земле была широка и глубока, как Церковь, и благодатна, как Дух Святой».
За все это время этот Божий Угодник и великий Молитвенник был удостоен благодатию Христовой явления ему во сне свят. Иоанна Златоуста (которого он всю жизнь очень любил и труды которого ценил), читавшего, в том видении, над его главой молитвы «из своего Требника», как записал карандашом сам отец Юстин на страницах своего личного молитвенника (хранящегося в монастыре Челие, как и все его книги и рукописи). Тогда он написал вдохновенную молитву свят. Иоанну Златоусту, а также написал молитву св. Архангелу Михаилу, защитнику монастыря Челие, и молитву св. великомученику кралю Стефану Дечанскому, когда переводил Акафист ему (изданный позднее вместе с переводом и других Акафистов в одной книге). Авва Юстин очень любил и свят. Савву2, и св. владыку Николая, и им много молился, и посвятил им множество своих бесед и текстов. Но больше всего он любил Господа Христа, Спасителя и Богочеловека, так что все его существо, сердце, душа, ум, все труды в жизни и все слова в письменных трудах были и остались посвященными Христу Господу.
Авва Юстин почил в мире Господа своего Христа на праздник Благовещения, на восемьдесятпятом году жизни (25 марта/7 апреля 1979г.), в тот же день, когда волею Божией был рожден и пришел в этот мир, ограничив так Благовестием (=Евангелием) свою земную жизнь и начав жизнь вечную в Царствии Небесном. Мы были свидетелями последних семи дней его болезни (инфаркт), которая ему, слава Богу, не омрачила разум, но, напротив еще больше сосредоточила его и устремила к Небу и Господу. Видно было, что в эти дни он усердно молился. Придя в себя после сердечного удара, случившегося во вторник, он сказал нам, что молился св. Иоанну Богослову (толкование Евангелия которого он продолжал в эти и чей лик был на иконе Распятия над кроватью) «чтобы мне облаговестити», что как потом выяснилось, означало, чтобы даровано ему было дожить до приближающегося праздника Благовещения, как и случилось. Затем, в продолжение следующих дней, он попрощался со всеми в монастыре, с домашними, и с нами, приехавшими, примирился и испросил прощения; своим духовным чадам дал советы и духовные наставления на дальнейшую жизнь и подвиг, как, впрочим и во все прежние годы назидал и наставлял. Все его советы и наставления, так или иначе, сводились к краткому слову: Все [отдайте] за Христа, а Христа - ни за что! Как и раньше, когда он был здоров и подвижен, он причащался при каждом служении Божественной литургии, так и сейчас, в эти последние дни, лежа в постели, просил, чтобы его каждый день причащали, что и было исполнено.
По мирном его успении после литургии, Причащения и нашего обеда (в 1:40 пополудни) на Благовещение, а оно в тот год пришлось на субботу, отец Юстин был облачен в священнические одежды и перенесен в монастырский храм Святых Архангелов, где его благоухающее тело лежало до вторника, когда было совершено отпевание и погребение в новой могиле на южной стороне монастырского храма. Провожали его всенародно несколько архиеереев во главе с епископом Шабачковальевским Иоанном (Велемировичем), множество сербских свеженников и множество верующего народа, и многочисленные православные: греки, русские, французы и другие, ибо многие из них, а особенно святогорские монахи, еще при жизни считали его святым. Многие тогда чувствовали приятный благоуханный аромат от его тела при погребении, а некоторые и тогда, и доныне чувствовали и чувствуют это благоухание в его комнате и у его постели, а иногда и на его могиле, которая с тех пор весьма часто посещается благочестивыми христианами, и на которой происходят спасоносные чудеса исцеления.
На сегодня существует более десяти икон с Юстиновым светлым ликом, в Сербии, Греции, Франции, Америке, а святогорские монахи и другие православные написали ему тропарь, кондак (см. стр. 9) и другие части службы. Его могила у монастырской церкви в Челие стала местом поклонения для многих благочестивых душ, для православных со всех Балкан, Европы и Америки. Благодатные перерождающие чудеса на его могиле и по его молитвам уже записаны, и ожидается скорое его внесение в календарь Сербских Святых и всецелой Православной Церкви.
Многообразны письменные сочинения отца Юстина. Весь опус его состоит примерно из 40томов, а до нынешнего дня опубликовано на сербском около 30, на греческом 4, на французком 7 и на английском 1. В рукописях и в звукозаписи осталось после него еще около 10больших творений, из которых недавно записаны с магнитофонных лент, переписаны и отпечатаны его «Беседы» (в 3 томах: Воскресные, Праздничные и Великопостные/Пасхальные, в издании монастыря Челие, 2000-2001 гг.), а остается материала по меньшей мере еще на один том его Бесед, стенографированных или записанных на магнитофон его учениками или сестрами монахинями. Отец Юстин трудился до последнего дня своей исполненной духовным и физическим подвигом жизни. Перед самым концом жизни он завершил и третий том своей «Догматики» (напечатанный в Белграде в 1978г.), а затем ему удалось продолжить, но не завершить свое расширенное Толкование Евангелия от Иоанна (опубликована первая часть расширенного и вторая часть раннего сокращенного толкования на Иоанна в одной книге, Белград, 1987г., как и отдельное Толкование Иоанновых Посланий, 1984 г.)
Многочисленные богословские труды аввы Юстина, помимо догматики и зкзегетики, охватывают области патристики, аскетики, литургики, равно как и темы из христианской философии и особо из православной антропологии. Теме человека - а Юстина всю жизнь занимала единственная для него вечная человеческая тема: человек и Богочеловек - посвящено и второе его исследование о Достоевском, ибо на Достоевском Юстин долго «мучился и учился» и считал его современным библейским Иовом, Иовлево-достоевская проблематика человека всегда была близка отцу Юстину, но и он, так же, как они, единственное решение бездонной проблемы человека находил только в Христе Богочеловеке.
Он всегда говорил и свидетельствовал: «Мы за Богочеловека, потому что мы - за человека... Без Богочеловека человека нет, но есть только некий получеловек, ... трагическое существо без смысла и вечного содержания. А с Христом Богочеловеком человек - бог по благодати, богочеловек по благодати».
Особо нужно выделить сборник статей отца Юстина «Человек и Богочеловек» название которого характерно и для всего его богословия, ибо в эти две темы, или точнее и более по-юстиновски: в эту двуединую тему БОГОЧЕЛОВЕКА вмещается вся богословская мысль и жизненная философия отца Юстина, и более того: вся его глубокая и сложная личность павловского и достоевскового масштаба. Это вместе и всежизненная юстинова миссия мученика человеческого бытия и мысли, пророка и Благовестника нашего века и нашего народа, состоящая в крестном, печально-радостном распето-воскресном свидетельстве о Боге и Человеке, встретившихся и соединенных, без слияния, умаления и утраты во Христе Богочеловеке, Вечном Божественном Логосе и Творце, но также и Спасителе и Осмыслителе человека и рода людского и всего мира.
Для Юстина Поповича ключевым было то евангельское место из Послания апостола Павла к Ефесенам (Еф 4, 12-13), где выражение: достичь въ мужа совершенна, въ меру возраста исполненiя Христова представляет смысл всех человеческих, личных и общечеловеческих усилий, религиозных и философских, гуманных и гуманистических. Отец Юстин выдвигал, параллельно с новозаветным антропоцентризмом, или, точнее Христоцентризмом, болеее полный и более гуманный гуманизм, точнее, Богогуманизм (=Теогуманизм), так что и всю христианскую философию, всю православную теологию и антропологию он слил в единственную Теантропологию. Ибо все взаимоотношение Бога и человека и решение вопроса Бога и Человека он рассматривал, решал и переживал только во Христе Богочеловеке, Который «новее всего нового и единственно Новое под солнцем», подобно выражению преп. Иоанна Дамаскина, когда тот перефразирует и исправляет Премудрого Соломона (Экк 1, 10). Или подобно словам преп. Максима Исповедника: «Христос есть мерило всех и всего, и не нужно Христа мерять или объяснять ничем и никем, но Христос есть мерило и объяснение всего».
Авва Юстин явился верным, но творческим наставником апостольской киригмы 3 и живого предания и догматов святых Отцов, как говорит свят. Василий Великий, пронесенных, пережитых и осмысленных через свой личный и соборно-церковный, всегда современный проблематизм, актуализированный постоянной евангельской и жизненной темой богобразности человека, его греха и падшести, смертности и богоудаленности, но одновременно и реального спасения всецелого человека и рода человеческого во Христе Богочеловеке и благодатного перерождения и прославления в Церкви как Богочеловеческой общности Бога и человека во Христе, любовной благодатию и светоносными нетварными энергиями Духа Святого Утешителя. И в своих беседах отец Юстин постоянно подчеркивал, что, несмотря на все трагическое состояние нашего человеческого мира и истории, все же в этом и таком мире и времени существует спасение для человека и мира, ибо существует Спаситель, и это единственно Христос Богочеловек.
Можно, наконец, свободно сказать, что отец Юстин, святой Новый Богослов Сербский, уже в самом начале нашел и до конца жизни соблюл в подвиге жизни, мысли и слова истинную меру и мерило всего, как некогда апостолы Филипп и Нафанаил: Евангельского Иисуса Христа Бога Логоса Иоанна и Павла, святоотеческого и святособорного Богочеловека, святолитургического Великого Архиерея и Жертву, предвечного Возлюбленного Сына Божиего Единородного и исторического новозаветного Сына человеческого, Перворожденного между многими братiями (Рим 8, 29).
Христообразная и светообразная личность, и все в целом богословие Аввы Юстина Нового есть один раннехристианский, но и современный гимн и славословие Христу Богочеловеку, Воплощенному и присутствующему в Церкви; в Нем спасенному, перерожденнному и обоженному человеку и человечеству, людскому роду Адамову, который во всех своих грехах и богоудалениях все же остается молитвенно богоустремленным и христоцентричным. В этом состоит истинный православный гуманизм - Богогуманизм отца Юстина Нового.
Преподобне отче Юстине, моли Бога о насъ!

1. Названия службы государственной безопасности в коммунистической Югославии. - Прим. перев.
2. Первого архиепископа Сербского - Прим. перев.
3. Учение, проповедь (греч.) - Прим. перев.
Опубликовано: 26.01.2006
Обновлено: