Архиепископ Марк (Германский и Берлинский). О Евхаристии

Предметом нашей сегодняшней беседы должна быть литургия. Трудно говорить о литургии, потому что ею, собственно, можно только жить. И как раз после того, как мы литургию только что совершили, говорить о ней еще труднее. Если исходить из общего контекста церковных богослужений, или молитвословия вообще, то литугия есть то богослужение, которое резко отличается от всех других, и к которому все другое приводит. Каждая молитва, как отдельного человека, так и Церкви, получает свое усовершение и право на существование в Таинствах. Таинство, которое без затруднений, или без особых затруднений, можно повторять чаще остальных - Евхаристия. Мы различаем между повторяемыми таинствами и неповторяемыми. Крещение не повторимо, погребение, в большинстве случаев также нет, а также и иерейская хиротония, епископская и т. д. не повторяются, тогда как Евхаристия, наверное, есть наиболее часто повторяемое таинство Церкви.
Как правило, мы в жизни Церкви почти ежедневно совершаем литургию, в центре которой находится Евхаристия. Единственное исключение - Великий Пост, во время которого мы ограничиваем себя в этом.
Как находится Литургия в центре всей богослужебной жизни, так находитсяона и в центре личной жизни человека. Потому что ни к одному богослужению человек не готовится столь основательно, как к литургии. Это приготовление есть вопрос одуховления, обожения, а также вопрос дисциплины, т. к. в большинстве случаев причастие тем или иным образом связано с другим таинством, с исповедью, и, конечно же, с соответствующим приготовлением к обоим. Мы можем сказать, что литургия - средоточие живой веры, связанное с подвигом, приготовлением постом, покаянием, молитвой. Одновременно литургия с первых веков стала тем критерием, по которому можно определить, христианин ли вообще некто, т. е. принадлежит ли он к Церкви, т. к. участие или неучастие в литургиирешает этот вопрос.
В этом отношении мы сегодня находимся в стадии сильного оскудения веры, но мы можем вспомнить, что и поныне не утратило своей справедливости мерило свят. Иоанна Златоуста, согласно которому тот, кто не причащается Св. Даров на двух литургиях подряд, сам отлучает себя от Церкви. Частота участия в литургии и принятия Св. Таин зависит, конечно, от целого ряда условий. В первую очередь от духовного состояния, в котором находится данный верующий, а также и от состояния физического, которое иногда не позволяет причаститься Св. Даров, однако при этом остается возможность участвовать в молитве.
Сегодня мы можем сказать, что в общем только в больших городах, в кафедральных соборах или монастырях ежедневно совершается литургия, тогда как в приходских храмах она большей частью совершается только по воскресным дням и большим праздникам.
Хотелось бы высказать сегодня несколько мыслей, относящихся к Евхаристии, о которых, к сожалению, часто забывают. Евхаристия не есть предмет. Часто она неправильно воспринимается как некое вещественное средство для приобретения благодати. Хочу, однако, указать на то, что литургию следует понимать как действование соборности Церкви, причем поместная Церковь всегда есть всецелая Церковь. Это кажется противоречием, но на самом деле это противоречие, как и многие другие, разрешается самой литургией. Святой апостол Павел пишет в послании к Коринфянам: Чаша благословенiя, которую благословляемъ, не есть ли прiобщенiе крови Христовой? Хлебъ, который преломляемъ, не есть ли прiобщенiе тела Христова? Одинъ хлебъ, и мы многiе одно тело, ибо все причащаемся отъ одного хлеба (1 Кор 10, 16-17). Изготовление хлеба, употребляемого для Евхаристии, побуждало свв. Отцов снова и снова говорить о множестве употребляемых зерен, которые мелются, затем выпекаются, становятся единым хлебом, где уже невозможно различить отдельные зерна. Так бывает и с нами, христианами, повторяют Отцы, когда мы причащаемся Евхаристии и становимся единым из множества: не теряя своей личности, но становясь новой личностью, а именно Телом Христовым. Это новая личность, новая потому, что она преодолевает греховное обветшание; новая личность в Отроке Господнем [ср. Ис 42, 1; Мф 12,18] или Сыне Человеческомъ, и наше восстановление к этому единству становится возможным, потому что единый Сынъ Человеческiй принес Себя в жертву за многих. Он говорит: Пiйте отъ нея вси: сiя бо есть кровь Моя, яже за многiя изливаема, во оставленiе греховъ (Мф 26, 27-28).
Связь между Евхаристией и Рабомъ Господним (по прор. Исаие) - указания на эту связь мы находим в древнейших богослужебных текстах [см. например, евхаристические главы (гл. 9-10) Учения 12 Апостолов (Дидахи).] - не новое изобретение. Говоря о хлебе истинномъ (Ин 6, 32) апостол и евангелист Иоанн имеет в виду Сына Человеческого. 13-17 главы Евангелия от Иоанна сосредотачиваются на Тайной Вечери как эсхатологическом единстве всех во Христе. И это достигает высшей степени в молитве Господа Христа о единении всех (Ин 17, 21). Мы можем рассматривать это только в контексте литургии. В этом контексте преобладает мысль единства многих во едином Христе. В евангелии от Иоанна это доходит до того, что взаимозаменяются первое лицо единственного числа и первое множественного числа. Аминь аминь глаголю тебе, яко еже вемы, глаголемъ: и еже видехомъ, свидетельствуемъ: и свидетельства нашего не прiемлете. Аще земная рекохъ вамъ, и не веруете: како аще реку вамъ небесная, уверуете? (Ин 3, 11-12) Как Христос подчеркивает единство с Отцом и требует его от христианина, требует, чтобы он создавал это единство в себе в Церкви, так и Евхаристия есть та точка, то средоточие жизни Церкви, в котором сие совершается, потому что мы слышим здесь: Сiе есть тело Мое и сiя есть кровь Моя.
Когда мы, будь то часто или же редко, собираемся к Евхаристии, именно этот момент с-хожденияи есть центральное понятие в жизни Церкви. Оно всегда имеет динамический аспект. Христианин не может стоять на месте. Христианин всегда находится в движении, и это движение только тогда христианское, когда оно направлено гор&фсгеу;е, а именно не просто следует Христову Вознесению, но органически причастно ему. И так, это с-хождение, этот динамический элемент в жизни Церкви, приводит нас в эту общину, и тут Вечеря Господня становится тождественной понятию Церкви, или Церкви Божией.
Но одновременно здесь также создается теснейшая связь между единственным и множественным числом. В одних текстах мы слышим о Церкви и сразу же после этого о Церквах. Благодаря чему мы также снова узнаем, что это не противостояние, а единство; все поместные Церкви - единая Церковь. Никакой поместной Церкви не недостает чего-либо, доколе она имеет Евхаристию, но одновременно эта поместная Церковь есть Церковь только до тех пор, пока она находится в живой связи, живом общении с другими поместными Церквами. Поместная Церковь есть всегда всецелая Церковь. Так апостолы и их первые преемники пишут к Церкви в Коринфе, Церкви в Риме и т. д. Это всегда всецелая Церковь.
В Церкви, в этой единой, всеобъемлющей, всегда всеобъемлющей Церкви преодолены все человеческие, социальные, исторические разделения. До христианства существовали сообщества разных родов, профессиональные сообщества, скажем, коллегии. Люди встречались, объединялись, собирались по профессиональному, расовому (иудеи) и другим признакам. Итак мы видим весьма ясное отличие христианской общины от такого рода собраний, совершенную новизну этого евхаристического собрания, в котором христиане обозначаются как третий род. Третий род, в котором все различия отменены, точнее говоря, преодолены. Так как эти различия отменены, опять таки не может быть новых различений и разделений. Не может быть частной литургии. Она была бы частично или полностью вырвана из общения, с какой бы точки зрения ни посмотреть. Она бы снова ввела то, что христианство уже преодолело. Она бы ввела новые разделительные линии. И если сегодня можно слышать с разных сторон о «детском богослужении», «студенческом богослужении», то это указывает на мышление, которое совершенночуждо природе Церкви. Ребенок, солдат, или студент, или старый человек - такой же человек, как и любой другой, и поэтому имеет свое место в единой Евхаристии. Я не говорю здесь об исключительных случаях, таких как концентрационные лагеря или другие места, где люди поневоле отделены от других. Это действительно исключительные обстоятельства, приводящие к такому отделению, но их нельзя считать нормальными и приемлемыми. Евхаристия касается всегда всех верующих данного места и даже если они по каким-либо причинам не могут принять участие в ней, то им известно, что колокольный звон должен напомнить им о том, каким образом они могут включить себя в общение, даже отсутствуя физически.
Итак, литургия есть всегда общественное действие, общественное действование, она всегда есть явление, откровение соборности Церкви, имеющее своим образцом и своей целью Царство Божие. Как в Царстве Божием преодолены различия между национальностями, расами, сословиями, мужским полом и женским, так преодолеваются они и в литургии. Есть только одна ограда, окружающая литургию: это вера и любовь. Вера, укрепляющая в человеке доверие к Богу, дающая ему возможность преуспевать влюбви к Богу, поддерживать пламень этой любви.
За литургией вокруг единого престола собирается весь народ данного села или города, каких бы размеров тот ни был. За престолом стоитседалище единого архиерея. Вокруг архиерея стоят иереи, диакона и весь народ. Здесь опять таки очевидно это поле напряжения между соборностью и отдельным человеком, и единство всех, многих. Архиерей представляет в едином теле Христа всецелый народ. Архиерей возносит у престола не одну часть, а всецелое Тело Христово. В архиерее, стоящем у престола, в этом процессе обожения, таинства, все множество присутствующих, становится единым, потому что они становятся Божиим достоянiемъ, имением Божиим - и это происходит через единого Христа, принявшего на Себя грехи всех.
Возношение Тела Христова в Евхаристии есть, несомненно, высочайший, самый возвышенный момент литургии. И в этот момент все церковные чины соединены в Церкви. То, что единый архиерей возносит у единого престола единое Тело Христово, составленное из многих, не есть противоречие. Церковные чины не представляют собой разделения, но все объединены Святым Духом в служении, дарованном тем же Духом. Этим поместная Церковь становтся всеобъемлющей, соборной, так как включает в Евхаристию всех, в том числе и отсутсвующих; не просто включает некую часть присутсвующих - «специалистов», «избранных»: но все мы избранны, все мы - новый народъ избранный, так как все мы переживаем, что всецелый Христос являет Себя нам. Тем самым литургия есть конкретизация и локализация всеобщего. Участие в вечности, то есть преодоление не только географических, локальных или социальных границ, но и временной ограниченности человека, дано опять таки в единстве всех во Христе. Локальное и универсальное не взаимоисключают друг-друга в литургии, но они уже срослись в единое всеобъемлющее целое.
Этот единый архиерей, предстоящий литургии, опять таки не отделен от иереев, диаконов или народа, он не стоит над ними, но он есть глава тела. Глава не жизнеспособна без тела. Глава связана с другими членами через рукоположение, через таинства. Только тогда он глава, когда предстоит живому телу. И вспомним, что все рукоположения бывают во время литургии. Не бывает епископской хиротонии, или рукоположения во иереи или диакона вне литургии. Вся соборная, всеобъемлющая Церковь совершает рукоположение, и только до тех пор они действительны, пока рукоположенный находится в единстве Тела Христова. Произведенное в поместной Церкви рукоположение имеет соборный или универсальный, вселенский характер. Рукоположенный также и в других местах, в других поместных Церквах с благословения архиерея в единстве со своей Церковью может совершать служение. Опять таки противоположение локального и универсального снимается и локальное находится не в противоположении, а в единстве с универсальным.
Почему Церковь соборна? Не потому, что она следует Христу, как это часто превратно понимается, или потому что она Его слушает, потому, что она приемлет Его учение. Нет. - Церковь соборна потому, что она есть Его Тело. Откуда происходит раздробление, разделение, в том числе социальное разделение в человечестве? Это последствие подчинения человека греху. Каждому разъединению, каждому раздроблению присуще нечто бесовское. Поэтому Церковь с Евхаристией в средоточии - единственное оружие против этой бесовской силы. Поэтому мы в Церкви не только между собой едины, но соединяемся со всем Телом Церкви. Архиерей, или священник, молится о снисхождении Св. Духа на нас и на Св. Дары. Мы сразу же связываемся со Св. Дарами. Св. Дух все соединяет и животворит во Христе.
Единый архиерей, предстоящий поместной Церкви, совершает все посвящения, все таинства, право на совершение некоторой части которых он может передать священникам. Это никогда не значит, что последние действуют в силу собственных «полномочий», но все, включая архиерея, действуют только в сообществе, связуемые соузомъ любви.
Если нам очевидно, что только Церковь обладает Духом Святым и каждое служение есть дар Святого Духа, то становится ясно, что вне Церкви эти дары не действенны. Архиерей, или иерей, поставляющий себя вне евхаристической общины, возможно и продолжает называть себя так, но он больше не архиерей, он больше не иерей. Рукоположения даны общине, и в общине имеют свой исток и свою цель. В этой связи может быть интересно, как я уже говорил, что рукоположения совершаются только во время литургии.
Разумеется, интересно также рассмотреть, что мы понимаем под апостольским преемством. Один из новых богословов указал на то, что под апостольским преемством, то есть последовательностью хиротоний, ни в коем случае нельзя подразумевать что-то механическое; оно может быть понято только как предание, передача даров Духа в поместной Церкви. В этом контекстеуказывалось, что мы на самом деле можем говорить не об апостольском преемстве архиереев, но о преемстве Церкви, так как только в Церкви архиерей действенен, и только в Церкви сохраняется апостольство. Апостольское преемство никогда не восходит к одному апостолу - к Петру или Павлу, или Иакову, а всегда ко всем. Уже в своем истоке оно соборное, вселенское. Как мы все - Тело Христово во Едином Христе, так и апостолы все - последователи Христа, и только в этом единстве и заложено продолжение Его дела.
В Евхаристии все времена взаимопронизываются. Различие между прошедшим, будущим и настоящим, также как и социальные и расовые различия, упразднены. В Евхаристии мы переживаем единство в Царстве Божием и в отношении времени. Укажем только вкратце на одну из молитв евхаристическго канона: мы вспоминаем, мы помним Крест, страдания, воскресение и второе пришествие Христа - мы вспоминаем! Мы можем это делать только тогда, когда мы преодолели преграды, расчленения и достигли единства. Вечная жизнь не противопоставлена нам как противоположность, но мы реально вступаем в нее в Церкви. Церковь всегда, как во времени, так и в вечности - соборная, всеобъемлющая, вселенская. Таким образом литургия есть то средоточие жизни христианина, в котором преодолеваются все разделения: внутреннее раздвоение между грехом и добродетелью, заложенной в человеке, преодолевается покаянием, и это есть очищение сердца; внешнее разделение - преодолением границ между расами, сословиями и т. д. Мы преодолеваем разделение и приводимся к соединенiю всехъ, не некоторых немногих, а всех во Христе Св. Духом во Славу Отца.
Вот некоторые важные положения, о которых я хотел вам напомнить. Все эти мысли содержатся Церковью с древнейших времен и до ныне. Они могут лишь наставить нас на путь, или же помочь нам вспомнить о нашем предназначении. Важно, памятуя об этом, приступить к делу, не оставляя их лишь красивым идеалом, но осуществляя в ежедневной жизни.
Опубликовано: 09.04.2005
Обновлено: 05.05.2013