Паломничество на Украину

23 ноября завершалось пребывание паломников в Киеве и в его прославленной Лавре. Поэтому утром этого субботнего дня владыка Агапит со своими спутниками встретился с наместником Киево-Печерской Лавры епископом Павлом Вышгородским, которого владыка Агапит поблагодарил за гостеприимство. В знак уважения преосвященные владыки обменялись подарками - панагиями.
Перед отъездом из Лавры владыка Агапит коротко встретился также с архиепископом Львовским Августином и митрополитом Новосадским Иринеем, которые приехали в Киево-Печерскую Лавру, чтобы поздравить предстоятеля Украинской Церкви митрополита Владимира с днем его рождения. После Божественной Литургии паломники поехали во Владимирский собор, чтобы поклониться там мощам великомученицы Варвары и священномученика Макария. После поклонения мощам паломники направились из Киева на Волынь, в город Корец, в Свято-Воскресенский Троицкий ставропигиальный женский монастырь.
Волынь
История Корецкого монастыря характерна для истории храмов и монастырей западно-русских земель, оказавшихся на долгое время под властью католической Польши. Монастырь был основан еще в 1064 году игуменом Киево-Печерского монастыря Варлаамом. Но в 1242 году во время опустошительного Батыева нашествия он, как и все древние монастыри Киевской Руси, был разрушен. С прекращением набегов монголо-татар Корецкий монастырь начал восстанавливаться с маленькой часовни, вокруг которой была сооружена мощная оборонительная стена. По завершении строительства монастырь принял вид неприступной крепости. Этот монастырь-крепость выдержал многие жестокие нашествия татар: Куремсы - 1255 г., Бурондая - 1261 г., Эдигея - 1286 г., и девяти последующих. Но в 1496 году Корецкая обитель была разрушена крымским ханом Менгли-Гиреем после двухнедельной осады. Однако сестры обители и воины князя Василия Корецкого, защищавшие монастырь, покинули его, воспользовавшись подземными ходами. Корецкая обитель прекратила существование на три четверти века. Начало ее нового восстановления на руинах древней обители было положено в 1571 году сыном князя Феодора Корецкого Богушем (Евфимием). Строительство монастыря было завершено его сыном, князем Иоакимом, ревностно защищавшим Православие от активного наступления католичества, а первой игуменией воссозданной обители стала дочь князя Иоакима княжна София, постриженная во монахини епископом Гедеоном (Балабаном †1607) с именем Серафима († 1633). Во время польско-католической экспансии, особенно усилившейся после Брестской унии 1596 года, из 57 православных монастырей, находившихся в то время на территории Польского государства, православными остались только девять мужских монастырей и лишь один женский - Корецкий. К 1740 году были ликвидированы девять православных мужских монастырей. Верным Православию оставался один Корецкий женский монастырь. Понимая, что не удастся заставить насельниц монастыря принять унию, униатский епископ Луцкий Феодосий (Рудницкий) в 1752 году с помощью польского войска выдворил насельниц из Корецкого монастыря и ввел в него униатских монахинь базилианского ордена. Лишь после присоединения Западной Волыни к России в 1795 году монахини Корецкого монастыря, 42 года ютившиеся на частных квартирах, смогли вернуться в свою обитель. В сороковых годах ХХ века, когда Волынь опять оказалась под властью Польши, католики вновь пытались отнять монастырь у православных, но насельницы смогли отстоять свою обитель от их посягательств. Польский порутчик Адамкевич свидетельствовал, что Ангел Божий поразил его, когда он ехал с «швадроном» польской конницы для разгона насельниц. После этого польские католики оставили монастырь в покое. Во время хрущевских гонений, когда повсеместно закрывались монастыри и церкви, несмотря на сильнейшее желание советских властей закрыть и Корецкую обитель, им не удалось это сделать. Обитель выстояла и даже смогла дать приют монахиням двух ликвидированных обителей: Кременецкой и Свято-Троицкой Дерманской. В 1984 году Корецкому монастырю была предоставлена ставропигия. Такова славная история стояния этого монастыря за Православие. И еще в одном гонении монастырь достойно выстоял: от тогдашнего предстоятеля Украинской Церкви - митрополита Киевского Филарета (Денисенко), когда тот начал учинять раскол на Украине, а не хотевших идти за ним подвергал прещениям и гонениям, которые и претерпела тогда нынешняя настоятельница Корецкой обители игумения Наталия (Ильчук). Матушка игумения сама радушно встретила паломников, одарив подарками и предложив нам хороший обед. К сожалению, времени для общения с ней у нас было не так много, поскольку начиналось субботнее вечернее богослужение. Уже во время богослужения мы смогли поклониться главной святыне монастыря - чудотворной иконе Божией Матери, называемой «Взыскание погибших». Эта икона - семейная святыня князей Корецких. Она была передана в монастырь в 1622 году сыном князя Иоакима Яном-Карлом, поскольку католики требовали от него, принявшего католичество, удалить эту икону из его домашней молельни как не католическую. Тогда он и предложил своей сестре и игумении монастыря Серафиме взять икону в монастырь.
Поклонившись этой и другим святыням обители, мы направились во вторую по своему историческому значению для западнорусских земель Лавру Русской Церкви (после Киево-печерской Лавры) - в Почаевскую Лавру, этот главный оплот Православия на западно-русских границах, долгое время находившийся в инославном окружении.
Почаевская лавра
Начало монашеской жизни на горе Почаевской положили по преданию два затворника Киево-Печерской Лавры, бежавшие сюда от разорения Батыем Киева в 1241 году. Они и местный пастух Иван Босой сподобились быть свидетелями чудесного явления Богоматери на скале Почаевской, в столпе огненном, положившее начало столь прославленной Цельбоносной Стопе Почаевской. Тогда же, вероятно, у подножия горы была сооружена иноками церковь во имя Успения.
С течением времени Лавра начала приходить в запустение. Начало новой эпохи в жизни монастыря связано с двумя именами: благочестивой Анны Гойской и преподобного Иова Почаевского, которому суждено было стать светильником Православной веры у Западной границы Руси в первые «послеуниатские» годы, показать путь спасения всем отпавшим от Церкви.
В 1597 г. помещица Анна Гойская принесла из своего собственного Орлинского монастыря на гору Почаевскую чудотворную икону Богоматери, ранее преподнесенную ей бывшим в этих краях греческим митрополитом Неофитом, передав икону на вечное хранение инокам, обитавшим тогда в тамошних пещерах. Это она сделала после того, как перед иконой прозрел ее слепорожденый брат, Филипп Козинский. Гойская подарила монастырю также земельные наделы и имения.
В 1604 году на Почаевскую гору приходит преподобный Иов, игумен Дубенской Крестовоздвиженской обители. Приходит, бегая от мирской славы, которую он стяжал себе за 20лет своего игуменства в Дубенской обители, и в надежде обрести на горе Почаевской, подвизаясь здесь как простой инок, возможность спасаться в безмолвии и пустынножительстве, т.к. покровитель Дубенской обители, знаменитый защитник Православия в Польско-Литовском государстве князь Константин Острожский, соревнуясь с католиками, хотел преобразовать все монастыри на своих землях в общежительные, что не благопреятствовало отшельнической жизни, к которой с детства стремилась душа преп. Иова. Однако Промысл Божий судил иначе. Едва преп. Иов успел обосноваться на горе, как почаевские иноки, почувствовав в нем великую духовную силу, единодушно со слезами просили его принять игуменство над их монастырем, который по «фундушевой записи» после пожертвований Анны Гойской делался вместо пустынной обители, существовавшей здесь веками, монастырем общежительным. Примечательно то, что ни письменные свидетельства, ни устные предания не сохранили сведений о настоятелях, предшествовавших преп. Иову. До него почаевские пустынники, вероятно, не имели особых настоятелей. Преп. Иов ввел в обители Студитский устав, устрояя жизнь в ней по примеру Киево-Печерской Лавры. Он был первым настоящим игуменом воссозданной обители Почаевской. Принимает на себя опять иго игуменства преподобный Иов во многом потому, что понимает ответственность той ситуации, которая возникла после заключения Брестской унии в 1596 году. И в дальнейшем мы видим почаевского игумена в роли хладнокровного и упорного защитника интересов Православия и обители. Он, нелицемерный аскет, любитель безмолвия и пустынножительства, ради этого и пришедший на гору Почаевскую, не гнушался тяготами, связанными с материальным устроением обители, как это было в 1626 году, когда обитель сильно пострадала от пожара, и преп. Иов, не найдя достаточно материальной поддержки на месте, искал ее в Москве, у царя Михаила Феодоровича, в письме прося помощи. Не брезговал почаевский игумен даже судами и бумажной волокитой, как это было, когда ему пришлось защищать обитель от посягательств на нее внука и наследника Анны Гойской лютеранина Андрея Фирлея, который не только безцеремонно отбирал завещанные монастырю Анной Гойской земли, но в 1626 году руками своих слуг разграбил обитель, похитив и Чудотворную икону. Почаевский игумен должен был судиться с Фирлеем целых четверть века. Икону же Фирлей вернул монастырю, устрашившись наказания Божия, которое постигло его жену после того, как Фирлей на одном из пиров нарядил ее в церковные одежды, дал ей в руку святую чашу, а для большего куражу принес еще и икону Божией Матери. Но Матерь Божия не попустила такого поругания Своей иконы, и едва началось это разнузданное действо, как на Фирлееву жену «напал бес лют», который отпустил ее только после того, как Фирлей вернул икону монастырю.
И еще одно послушание взял на себя преп. Иов - типографское, понимая, что распространение слова Божия - действенное оружие для утверждения Православия. И в то время, когда, по свидетельству историков, все древнейшие типографии юго-западного края России в первой половине Х&акфс12;II века постепенно прекращали свое существование, на Волыни была одна только «славяно-русская типография Почаевская». Столетним старцем отошел преп. Иов ко Господу в день 21 октября 1651 года, получив за неделю откровение о своей кончине. Не более восми лет пролежало тело преподобного в земле, до 28 августа 1659 года, когда его мощи были обретены нетленными после трехкратного явления преподобного во сне тогдашнему митрополиту Киевскому Дионисию, отнесшемуся первоначально к явлению преподобного без должного внимания. Нет возможности пересказать здесь все чудеса, которые совершились по ходатайству преподобного, но об одном не сказать нельзя, ибо без него будет не полна история почаевского монашества - это чудесное избавление Почаевской обители от нашествия турок в 1675 году во время Збаражской войны, когда защитниками беззащитной перед силой турецкого войска Почаевской обители, имевшей тогда только деревянную ограду, выступили Сама Матерь Божия и ее угодник - преподобный Иов, явившиеся на небе над Свято-Троицкой церковью в тот момент, когда турки начали штурм монастыря, на который монахи ответили пением акафиста. Богородицу с покровом в руках и молящегося Ей преподобного Иова увидели и турки и стали пускать стрелы в этих небесных защитников обители, но стрелы их возвращались и поражали самих стрелявших. Нападающие пришли в ужас и замешательство, их охватила паника, и они бросились бежать. Многие из нападавших остались тогда в монастыре, приняв Православие.
Для монахов Русской Зарубежной Церкви особенно важно было посетить Почаевскую Лавру, т. к. именно на почаевской традиции, связанной с миссионерской деятельностью и типографским делом, выросли монастыри Зарубежья: сначала в Ладомирово, что в Словакии (куда мы поехали позже), а потом и в Джорданвилле, Мюнхене, Сан-Пауло, Монреале. Все они возникали со славным именем преп. Иова Почаевского, ставшего небесным покровителем издательского дела Русской Православной Церкви за рубежом. Живым же олицетворением этой почаевской традиции в русском зарубежье является легендарный типограф древней Почаевской Лавры, архимандрит Виталий (Максименко, впоследствии - архиепископ Северо-Американский), возглавлявший с 1902 по 1917 год в Почаевской Лавре как саму типографию, так и созданное им типографское братство преп. Иова. Именно ему суждено было стать начальником монастырей и монашеских типографских братств Русской Православной Зарубежной Церкви.
Кто-то скажет, что в каком-то смысле связь наших монастырей с почаевской традицией была случайна, так как аввой монашества Зарубежья был почаевский архимандрит Виталий. Мы же не можем не видить в этом некоего Промысла Божия, так как русская эмиграция начала ХХ века оказалась, как когда-то и Почаевская Лавра, в инославном окружении и поэтому именно духовный опыт почаевской традиции был важен для русского зарубежья. В слове, произнесенном тем же архиепископом Виталием по случаю одного из первых Иовлевых праздников в джорданвилльском Св.-Троицком монастыре, он, отметив в начале то, что условия времени жизни преп. Иова похожи на наши (поскольку и тогда «смуты и гонения испытывала Церковь»), говорил: «те задачи, которые стояли перед преподобным, они и перед нами стоят теперь - и только бы нам суметь пойти путями, проложенными им, как в деле личного спасения, так и в общественном делании» («Православная Русь» 18/1950, стр. 7). Далее в том же слове на примере самого преп. Иова он раскрывает сущность иовлевых путей, воссоздавая его образ, во-первых, как подвижника-молитвенника, во-вторых, как труженика, всегда первого на работе, и в-третьих, наконец, как «церковно-общественного деятеля, мужественно стоявшего на страже своей веры и основное значение свое видевшего в распространении слова Божия». «Разве не эти три образа должны стоять перед нами, как постоянное напоминание о наших задачах?», - заключает владыка Виталий («ПР» 18/1950, стр. 8). Безусловно, что сам архиепископ Виталий шел именно этими путями преподобного Иова.
В Почаевскую Лавру мы приехали к воскресному всенощному бдению, на котором мы присутствовали. После бдения владыку Агапита с его спутниками пригласил к себе на ужин наместник Лавры епископ Владимир Почаевский. В братском дружественном общении прошел ужин. Владыка Владимир рассказал нам, как сейчас живет Почаевская Лавра, о чем мы слушали с большим интересом. Владыка Агапит поблагодарил владыку Владимира за возможность поклониться святыням почаевским.
Воскресное утро мы начали с осмотра Лавры и поклонения ее главным святыням: чудотворной иконе Почаевской Божией Матери, Стопе Пресвятой Богородице, святым мощам преподобного Иова.
Цельбоносная Стопа Пресвятой Богородицы- это отпечаток на плотном известковом туфе ноги Богоматери на том месте, где Она стояла, явившись в огненном столпе киево-печерским инокам и Ивану Босому. После явления Стопа наполнилась чистой и цельбоносной водой, которая не оскудевает в ней и по сей день. Это место находится непосредственно в Успенском соборе, построенном в 1771 году, после чудесного вразумления его ктитора - графа Потоцкого. Безудержный в своем панском произволе магнат, Потоцкий, за то, что лошади почему-то всполошившись, понеслись и опрокинули коляску, три раза стрелял в своего кучера. Только и успел тот повернуться в сторону виднеющегося на горе монастыря и обратиться с молитвой к Божией Матери - и… осечка: первый, второй и третий раз. Взбешенный Потоцкий ошарашенно смотрит на свой пистолет, еще ни разу не подводивший его, переводит взгляд на кучера, полумертвого от страха, но с огоньком надежды в глазах, все так же обращенных к силуэту монастыря. Пелена гнева спадает с глаз безумного графа: он понимает, что рука более сильная, чем его, сохраняет жизнь человеку. Он хочет видеть немедленно эту «чудную икону Почаевскую», к которой мысленно взывал кучер. И, изменив свой путь, Потоцкий едет прямо в Почаев, к Иконе, видит ее, вглядывается в нее … и со слезами покаянной молитвы опускается на колени перед чудотворным образом Царицы Небесной… Было это в 1759 году, через двести лет после того, как икона преподнесена была греческим митрополитом Неофитом благочестивой Анне Гойской и через сто лет после обнаружения нетленных мощей преподного Иова. После этого двойного чуда Божией Матери - и спасения жизни человека, и обращения гордеца, одержимого духом злобы, - Потоцкий переходит из латинского обряда в восточный, т. к. монастырь в то время был в руках униатов, и всю свою энергию и волю, все свои громадные имения, которые до сих пор тратил на прихоти, отдает на служение монастырю, украсив его величественным Успенским собором, разрушив правда при этом древний Троицкий собор 1649 года, построенный на средства благочестивых православных дворян Феодора и Евы Домашевских - ктиторов Лавры.
Успенский собор поражает своим богатством, своей мощью и крылатостью, своей гармонией и тяжеловесным изяществом. Немало похвал слышал Успенский собор Почаевской Лавры. Уподобляли его вознесенному кораблю, называли грандиозным и парящим… Но, несмотря на свою архитектурную пышность (присущую тому времени) и «дерзость», этот храм является свидетельством торжества силы Божией над человеческим самоутверждением и превозношением. Сама чудотворная икона Царицы Небесной, вразумившая гордеца, находится перед иконостасом на уровне третьего его яруса и опускается для поклонения вниз в конце службы.

Нетленные мощи преп. Иова Почаевского покоятся в каменном гроте, который является сейчас частью Пещерной церкви. Интересный контраст составляют богато украшенная рака преподобного, лампады над нею (все пожертвованы были графиней Анной Орловой-Чесменской в 1842 году), балдахин из белого каррарского мрамора, сделанный итальянцем Леопольдом Менционе, с одной стороны, и, с другой стороны, грубая невзрачная горная порода камня и нависшие темносерые своды грота, все то, что видел некогда и преподобный Иов. После поклонения нетленным мощам Преподобного, мы спустились в находящуюся рядом с мощами небольшую пещеру, в которую преподобный Иов часто удалялся на молитву. Входом в эту пещеру служит узкий лаз, через который можно пролезть только по-пластунски. После пещеры мы пошли на Божественную литургию в Успенский собор.
После Литургии и после обеда (в конце которого мы попращались с владыкой Владимиром, поблагодарив его за гостеприимство) мы продолжили наше знакомство с Почаевской Лаврой. Сопровождавший нас отец Мелетий, шесть лет проживший в Лавре и хорошо ее знающий, показал нам беседку, с которой когда-то проповедовал знаменитый типограф Почаевской Лавры архимандрит Виталий (Максименко), о котором уже говорилось выше. Потом мы посетили Троицкий собор, построенный в 1906-1911 годах, в тот период, когда Лаврой управлял архиепископ Антоний (Храповицкий), ставший впоследствии первым первоиерархом РПЦЗ. Чадам РПЦЗ не надо объяснять, сколь значимы были для Русского зарубежья эти два человека.
Троицкий собор - характерный памятник искусства той эпохи, когда русское общество стало заново открывать для себя красоту древнерусского искусства. Храм был построен в духе древнего новгородского зодчества по проекту А.В. Щусева. По его же проекту и в том же новгородском духе был создан и тябловый иконостас, иконы для которого писались в московской мастерской О. Чирикова.
После этого мы поехали на братское кладбище, а затем - в Свято-Духовский скит, где поклонились веригам преподобного Никиты Переславльского. Из скита мы отправились в кременецкий Свято-Богоявленский женский монастырь, где мы поклонились чудотворной иконе «Всех скорбящих радосте».
(Продолжение следует)
Опубликовано: 07.08.2003
Обновлено: