Архимандрит Юстин (Попович)

ПИЛАТ ПРЕДАЕТ ГОСПОДА ИИСУСА НА РАСПЯТИЕ (27, 26-66)
27, 26-30 Евреи осудили Богочеловека на смерть прежде всего в своей совести, затем и действительно, а римляне, язычники привели в исполнение этот приговор. Так они все равны в богоосуждении и богоубийстве. На самом деле исполнилось пророчество Псалмопевца: «народы и племена» взбунтовались против Бога воплощенного, «цари земли и князья» восстали все вместе «на Господа и на Христа его» (Пс 2, 1-2).- Вот, воины Пилатовы, воины правителя совершают свой суд над Богочеловеком Иисусом: высмеивают Его артистически, раздевают Его и надевают на Него багряницу - царское знамение, спелетают Ему терновый венецъ, возлагают его на главу Ему, издеваются над Ним, говоря: радуйся, Царь Iудейскiй, плюютъ на Него, бьютъ Его по голове. Это их «лепта» в суде над Богочеловеком. Они в этом самостоятельны и искусны до чудесной находчивости. Простые люди - великие художники во зле, талантливы во зле, особенно в самом бесстыдном зле - осмеивании Бога. Но не знают, несчастные, что Бога и Божие высмеивает всегда только Сатана и слуги его. И это он действует через них: ибо защищает свое зло, срамя Божие добро. Грех всегда, явно и тайно или осмеивает добро, или мучает добро, или убивает добро. Ибо грех тем и есть грех, что не терпит добра ни в какой форме, нигде и ни в ком. Его жизненный идеал: чтобы не стало никакого добра, и творца его - Бога; что нет Бога, чтобы Его не было. Тогда - его царству не будет конца.
27, 31-39 И когда насмеялись надъ Нимъ (стих31) воины правителя ревностно продолжают свое богоборческое дело: снимают с Него багряницу, ведут на Голгофу, распинают, разделяют Его одежду, дают Ему уксус, смешанный с желчью, и поставили надъ головою Его надпись, означающую вину Его: Сей есть Iисусъ, Царь Iудейскiй (стих 37); а потом? сидя, стерегли Его тамъ (стих 36).
Так предусмотрительно обеспечено исполнение приговора; ничего не пропустили, чтобы Богочеловек наверняка умер; сделано все, что ведет к верной смерти. Воины правителя действительно с римским хладнокровием и бесчувственностью совершают свое преступное дело. А Иисус? Все переносит кротко. Где Его божественная сила и могущество, всесила и всемогущество, столько раз показанное в разных Его делах и чудесах? Где Его преображенский свет, сильнейший солнца? Все это сокрылось глубоко в Нем, в чудном Страдальце, там, в Богочеловеческих глубинах души и тела: теперь грех пирует свой самый разлюбезнейший пир - убивает Бога. А Богочеловек это допускает, ибо это «должно совершиться», ибо «так написано»; нужно, чтобы проявилась вся сила зла в человеческом мире, и изнемогла, и уничтожилась в своей борьбе с Богом. Ибо когда зло причинит и нанесет Богу самое большое зло - смерть, тогда Бог «смертiю смерть попретъ», и так превратит величайшее зло в человеческом мире воскресением Своим в величайшее благо: в уничтожение смерти (Тропарь Пасхи: «Христосъ воскресе изъ мертвыхъ, смертiю смерть поправъ и сущимъ во гробехъ животъ даровавъ»).
27, 39-44 Бог между двумя разбойниками - верх издевательства; прекраснейший крин - между двумя терниями. Зрелище, которого земля никогда не видела, и никогда не увидит. Но это для того, чтобы грех показал все, на что он способен, в борьбе против Бога. Это ему допущено Богом, чтобы потом грех не говорил бы через грехотворцев и грехолюбцев, что ему не дали показать всю силу свою, силу, перед которой даже и Бог не мог бы устоять. И вот, попущено ему это, хотя и выглядит так, как будто Бог не способен защититься от смерти, которую Ему навязывает человеческое зло. И Он - мирно умирает на кресте между двумя разбойниками… какое терпение, какая кротость, какое смирение, какая благость, какое человеколюбие! Всему этому нет конца в кротком Богочеловеке. И вот еще одно доказательство, что нет конца этому: Его, распятого, хулят евреи, высмеивают: если ты Сынъ Божiй, сойди съ креста; другихъ спасалъ, а Себя Самого не можетъ спасти. Если Онъ Царь Израилевъ, пусть теперь сойдетъ съ креста и уверуемъ въ Него. Уповалъ на Бога; пусть теперь избавитъ Его, если Онъ угоденъ Ему. Ибо Онъ сказалъ: Я Божiй Сынъ (стих 40. 42. 43).
Кто из людей, имея все то, что имел Богочеловек, не ответил бы на все это? Но без этой кротости и долготерпения Богочеловека, разве его Евангелие называлось бы по праву Евангелием кротости? И еще: разве без Его смерти был бы уничтожен лютейший враг рода человеческого - смерть? И разве грех человеческий когда-либо дошел бы до своего высшего торжества, и превзошел бы все свои вершины, и оттуда сорвался бы стремглав в свою бездонную пропасть смерти, и так весь разбился, и стерся, и уничтожился, и умертвился.
27, 45-56 Богообразные существа, люди, с ума сшедшие грехолюбием, распинают Бога, осмеивают распятого Бога. Может ли быть большее падение? А «мертвая» природа? Она всем существом своим протестует против этого. Отъ шестаго же часа тьма была по всей земле до часа девятаго (стих 45). Что же случилось с «мертвой» природой? Наверняка в ней есть нечто, чем она ощущает Бога, служит Богу, имеет страх перед Богом, почтение и любовь к Богу. Это какие-то чувства, непохожие на человеческие чувства, но, может быть, и похожие. Тьмой покрывает себя вся земля от стыда перед тем, что люди сделали с Богом во плоти. Как бы желая скрыть это постыдное зрелище от неба и небесных Сил. Да и от себя самой. Что-то потрясло землю, ее существо; что-то распространило по ней небывалое чувство. Мы говорим о чувстве земли? Да, да, да; ибо и она логосна; ибо и она «произошла чрезъ Него», и «для Него создана» (Ин 1, 3; Кол 1, 16). Таковая, она имеет и своеобразные чувства и своеобразное сознание, причем логосные чувства и логосное сознание. В этом и заключается ее христолюбие, и христоверие, и христопочитание. Она знает своего Творца и чувствует; знает и чувствует той логосной силой, которая ее создала и которой она держится и удерживается в бытии и жизни. Отсюда ее скорбь и мука по распятому Богу Логосу. Отсюда и ее необыкновенная жалость и траур, в который она облекается в виду смерти Богочеловека. Действительно святой апостол почувствовал эту чувствительность всякой природы, эту ее способность скорбеть и страдать, радоваться и веселиться: «вся тварь стенает и мучится» с нами, детьми Божиими (Рим 8, 19-22), стенает и мучится из-за греха, который уничтожает ее, нападая на нее из рода человеческого богоборческого.
27, 46 Вот истинный, настоящий, совершенный человек: Иисус. Вот Он весь без остатка в этом предсмертном вопле и крике: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставилъ? (стих 46). Грех человеческий Меня со всех сторон окружает, осаждает, атакует и непрестанно бьет, мучит, ударяет, убивает. Где Ты, Господи? Защити меня от этой страшной силы человеческого греха и зла. Я, человек Иисус, чувствую все муки рода человеческого от этого, чувствую всю оставленность рода человеческого Тобой из-за этого. Каждый из людей, грешный и самый грешный, начиная с Адама, все они во Мне, Я их ношу в себе, Я взял на себя все их грехи. О, как тяжело человеческой природе с грехом! грех - это ее постоянное мучение и умирание. Как беспомощно естество человеческое, поскольку оно все поддалось и предалось греху. Как безвыходно его мучение и его смерть! Я это чувствую всем существом; чувствую для всех и за всех, и вместо всех; я всех их, всех людей, ношу в Себе, и каждый из них вопиет из Меня к Тебе: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставилъ? оставил в смерти, в ее муках, в которые меня вверг и пленил грех. Знаю: человек прежде всего оставляет Тебя, Боже, а потом себя. А оставляет Тебя, как только полюбит грех и пойдет за ним. А Ты, человеколюбивый Господь, не желаешь держать людей силой у Себя и при Себе. Ты дал им свободу, чтобы они Тебя свободно любили или отвергли. Но, Господи, Боже мой, люди даже не подозревают, в какой ад их уведут их грехи, их зло. И теперь, вот, Я, человек Иисус, молюсь Тебе за всех них и вместо всех них, и вопию: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставилъ? на милость и немилость смерти и греху. Уничтожь смерть и грех, и я буду вечно Твой, Господи, Боже мой! Уничтожь смерть и грех Моей добровольной и человеколюбивой смертью, ибо Я ради них и за них предаю Себя на смерть, чтобы смертью попрать смерть, и избавить род человеческий от рабствования смерти и греху.
Iисусъ же, опять возопивъ громкимъ голосомъ, испустилъ духъ (стих 50). Испустил свою безгрешную душу, и с ней, человеческой и безгрешной, как Бог сошел в ад, в царство смерти и греха, и попрал их своей безгрешностью и божественной силой.
27, 51 И снова природа, «мертвая» природа, более чувствительна в отношении Богочеловека и Его страданий, чем люди: И вотъ, завеса вь храме раздралась надвое, сверху до низу, и земля потряслась; и камни разселись (стих 51). Почувствовала природа, что в смерти Иисусовой совершается что-то исключительно важное и судьбоносное для всех существ и для всей твари. Потому так и потрясается. Вот, камни возопили, когда люди промолчали: возопили, славя Бога, Которого люди распяли и убили и в смерть изгнали. Как будто говорили, - и на самом деле говорили: что мы будем делать без Него, Богочеловека Иисуса? Он и по нам так нежно, так изящно, и так мягко как свет ступал! Мы Его чувствовали. С Ним нам было радостно и легко; без Него, о, и камню тяжело быть камнем! Зачем нам и существование без Него? Мы чувствуем, что существуем Им и ради Него. Если вы возьмете это от нас, о люди, вы возьмете от нас все. Лучше уничтожте нас, но так уничтожте, чтобы изгнать нас из бытия в небытие, в небытие, где мы не будем ни знать, ни чувствовать, что мы когда-то существовали. Существовать, не имея Бога Логоса, это мука и ад, самое большое мучение и ад и для нас, камней, а тем более для вас, людей. Радость даже в том, чтобы быть камнем, когда есть Бог Логос над ним, в нем, около него. Если Его нет, тогда это мука, великая мука и камнем быть.
Продолжение следует
Опубликовано: 22.09.2003
Обновлено: