ИЗ ЖИЗНИ ЕПАРХИИ (II)  
Паломничество в Лиенц  

В четверг 14 июня архиепископ Марк возглавил паломничество в Лиенц на место убиения казаков, насильственно выданных советской власти в 1945 году. Вместительный автобус с паломниками (около 50 человек, клириков и мирян нашей епархии, во главе с обоими преосвященными) отбыл в 06:00 ч. утра от кафедрального собора Свв. Новомучеников и Исповедников и Свят. Николая в Мюнхене.

Погода была холодная и дождливая, автотуристов на дорогах было мало, и паломники без задержек доехали до Лиенца, любуясь по пути заснеженными альпийскими вершинами под сумрачными небесами. Во время поездки один из мюнхенских прихожан коротко рассказал о предистории трагедии казаков и о самом событии, которое легло несмываемым позорным пятном на английскую армию. Архиепископ Марк призвал всех обратить внимание на то, как легко человек превращается в зверя, способного убивать беззащитных людей (в том числе маленьких детей и женщин), когда он отступает от Евангелия и, в частности, пренебрегает одной из евангельских заповедей – не делать другому того, чего себе не желал бы.

В Лиенце паломников встретило солнце и утренняя свежесть. Маленький католический храм, посвященный св. Антонию, был уже подготовлен для совершения заупокойной литургии – об этом позаботились наши зальцбургские прихожане. Установленный ими переносной иконостас, хранящийся в этой церкви, и несколько икон удивительно преобразили интерьер, выполненный в католическом вкусе. Здесь в предыдущий день была совершена вечерня, а к прибытию паломников уже совершалась проскомидия.
Служба началась торжественной встречей архиерея и облачением его посреди храма. Архиепископу Марку, возглавившему литургию, сослужили епископ Агапит Штутгартский, протоиереи Василий Фонченков (Зальцбург) и Николай Артемов при соборном диаконе Александре Ковале. Было несколько прислужников – от взрослых до совсем маленьких. Стройно пел небольшой хор. Плавно и благолепно совершался торжественный чин архиерейской литургии с двумя епископами, многочисленными сослужащими и многими молящимися, нетесно вместившимися в этом небольшом помещении, стены которого словно раздвинулись чудесным образом ради Божественной службы.

В своем слове в конце литургии архиеп. Марк указал на значение для каждого православного христианина дневного евангелия, повествующего о том, как Христос по просьбе учеников, испугавшихся бури, запрети ветромъ и морю и бысть тишина велiя (Мф 8, 26). Наши братья и сестры, православные христиане, которых мы сегодня здесь поминаем, – сказал владыка, – пережили страшную бурю, и внутреннюю, и внешнюю. Эта буря ворвалась в их жизнь и пресекла их земное существование. Но опасные бури, если не внешние, то внутренние, христианин переживает много раз в жизни, а при внимательном жительстве и многократно в течение дня. При этом важно не поддаваться маловерию и боязни, но молитвою просить Господа о заступлении. Так обретаются молитвенный опыт и дерзновение в молитве, соединяющие человека с Богом.

На кладбище


После литургии поехали за город, к месту погребения казаков. Маленькое кладбище расположено на берегу быстрой и глубокой Дравы, в мутно-зеленые воды которой бросались отчаявшиеся люди в последней надежде – спастись или утонуть, только бы не попасть в руки сталинских палачей. (Может возникнуть вопрос об этих вольных или невольных самоубийцах. В то время митрополит Анастасий, первоиерарх Русской Зарубежной Церкви, обратил внимание на имевшиеся в истории Церкви случаи, описанные еще в «Церковной истории» Евсевия (IV век): христианки, подвергавшиеся опасности осквернения и надругательства со стороны гонителей, бросались из окон и с крыш домов, чтобы не допустить осквернения. Владыка Анастасий напомнил, что Церковь не осуждала действий таковых, и на этом основании благословил совершать панихиды о православных людях, в этих исключительных обстоятельствах ушедших от надругательства богоборческих, антихристовых сил сталинского режима над их душой и телом.) Англичане стреляли в пытавшихся бежать...

На кладбище, осененном ликом Спасителя, строго взирающим с большой иконы Спаса Вседержителя в застекленном кивоте, был возложен венок к памятнику погибшим и отслужена панихида на безымянных могилах, украшенных свежими цветами. Все время, пока раздавались скорбные и умилительные заупокойные песнопения, за оградой лагеря стояла небольшая группа очень пожилых людей. Они внимательно следили за происходящим, но не решались войти внутрь ограды. Это были, как выяснилось потом, двое англичан, и один австрийский американец.
На панихиде Архиеп. Марку сослужат протт. Николай Артемов и Василий Фонченко, диакон Александр Коваль

За постным обедом в городском ресторане, приготовленном по предварительному заказу организаторов поездки, ветераны союзнических войск поделились своими воспоминаниями о событиях того времени...

Вместе с ними несколько человек паломников сразу после панихиды, пока другие задумчиво взирали на воды Дравы и любовались видом гор, успели посетить памятник атаману Петру Краснову и генералу Гельмуту фон Паннвицу – огромный мемориальный камень, доставленный друзьями казаков с альпийского перевала, откуда казаки спустились в Лиенц.

Генерал Гельмут фон Паннвиц являет собою поразительный пример любви немца к русским. Он был откомандирован во главе других немцев-офицеров для контроля над казаками, которым гитлеровцы не доверяли, но генерал так полюбил казаков и русских, что оставался с ними до самого конца. Когда война закончилась, фон Паннвиц хотел отпустить своих офицеров, сказав им, что они исполнили свою присягу, и уже более не связаны ею, а о себе добавил: «Пока судьба наших товарищей казаков не будет решена, я считаю своим долгом оставаться с ними». После этих слов немецкие офицеры присоединились к решению своего командира и немногим позже разделили с оставшимися в живых казаками нары в ГУЛаге.

Г. фон Паннвиц был судим вместе с казачими атаманами, генералами П. Красновым, С.Красновым, А. Шкуро, Т. Домановым и вместе с ними повешен во дворе Лубянки. Сейчас в России молодые казаки ставят вопрос о незаконности этого суда, ввиду того, что эти атаманы (кроме Доманова) не были советскими гражданами – в «Постановлении на арест» так и писалось: «вне подданства». Они не могли быть обвинены в «измене родине». И не изменили они ни присяге Царю, ни Отечеству, ни вере Православной. А что сказать о верности немца Гельмута фон Паннвиц?

Атаманов выдали обманом. После добровольной сдачи казаками оружия, их безоружных руководителей, вместе с фон Паннвицом, англичане повезли будто бы на переговоры о будущем казаков, которым сулили разные возможности – рыбный промысел, охрану границ. На вопрос о выдаче советам ангийский чин заверил: «Господа, будьте спокойны. До сих пор никогда не было, чтобы находящиеся под защитой английской короны выдавались другому государству». На мосту в Юденбурге, образовавшем демаркационную линию между английской и советской зонами, их уже ждали советские солдаты с автоматами. Так казаки и добровольно разделивший их судьбу немецкий генерал были переданы в руки сталинского НКВД. Англичане передавали здесь и позже, строго по счету, не только живых, но и мертвых – покончивших с собой или убитых.

«Главное Управление Контрразведки «СМЕРШ», 8 июня 1945 г., › 751/А [...] товарищу Л. П. БЕРИЯ, Докладываю, что в конце мая с. г. на территории Австрии англичанами были переданы советскому командованию, а затем нами арестованы и доставлены в Главное Управление «СМЕРШ» 20 белогвардейцев – руководителей белоказачества [...] В числе арестованных: Генерал от кавалерии белой армии КРАСНОВ Петр Николаевич, 1869 года рождения, уроженец гор. Петербурга, в годы гражданской войны атаман войска донского, белоэмигрант. [...] Генерал- майор белой армии КРАСНОВ Семен Николаевич, 1893 года рождения, уроженец Хоперского округа, быв. Донской области, белоэмигрант, племянник КРАСНОВА П.Н. [...] Генерал-лейтенант ШКУРО Андрей Григорьевич 1887 года рождения, уроженец станицы Пашковская, быв. Кубанской области, в годы гражданской войны командовал кубанским казачьим корпусом белой армии, белоэмигрант. [...] Генерал-майор белой армии СУЛТАН-ГИРЕЙ Клыч, 1880 года рождения, уроженец Майкопского района, быв. Кубанской области, в годы гражданской войны командир «ДИКОЙ ДИВИЗИИ» белой армии, белоэмигрант. [...]» (см. Архивные съемки из фильма «Конец белых атаманов»).

В казачьем стане в Лиенце об этом ничего не знали. Так начиналась трагедия насильственных выдач. Примерное число жертв в Лиенце и на Драве к началу июня 1945 года: 37 генералов, 2605 офицеров, 29000 казаков погибли. Об этом написал книгу граф Николай Толстой «Исповедь казаков – Жертвы Ялты» (издана А. Солженицыным).

Смотрели на панихиду, совершавшуюся на казачьем кладбище мюнхенскими паломниками, двое англичан, бывших добровольцев, офицеров Британского Красного Креста – Джон Марли и Деннис Коннолли. В ресторане во время обеда они поделились в частной беседе своими переживаниями по поводу воспоминаемого в этот день трагического события. Они не были очевидцами самих выдач, но видели происходящее вокруг этого. Когда стало известно о применении насилия против безоружных казаков, Британский Красный Крест старался поднять этот вопрос и угрожал вовсе покинуть Австрию. По мнению этих двух англичан, в результате отчетов Красного Креста к августу выдачи такого рода были прекращены, – для многих и многих жертв, к несчастью, уже слишком поздно.

Прибывший в Клагенфурт за два дня до выдачи 23 мая 1945 г. Д. Коннолли рассказал, как в те самые дни подвыпивший английский майор открылся ему, что имеет приказ арестовать 20 человек, показав ему список, в котором «легко было распознать многие украинские, славянские фамилии». Майор этот возмущался тем, что он, столько лет боровшийся против гестаповского режима, теперь должен, пользуясь подобными же методами, арестовывать этих людей. Коннолли сообщил в Лондон своему начальству о происходящем, но сейчас понимает, что этого было мало: «Теперь я старше и опытнее. Я вполне мог напоить его, переписать список, разыскать и предупредить этих людей, чтобы они спаслись бегством. Я мог сообщить в Клагенфурт по начальству, мог настаивать... Я не сделал этого. Я чувствую себя виновным в смерти этих людей.»

Многие английские солдаты не понимали «высокой политики». Согласно разным свидетельствам, у англичан непонятные им приказы вызывали смущение, некоторые плакали от жалости. Сами солдаты и офицеры, участвовавшие в выдачах, делали это, за редкими исключениями, против воли и с уязвленной совестью. Но была и жестокость: обреченных людей, державшихся крепко друг за друга, били саперными лопатами, кололи штыками, разнимали, грузили... Кто-то бежал, целыми семьями бросались в бурную реку Драву. По уплывающим стреляли, а трупы вылавливали из воды и тоже передавали советскому командованию.

Вследствие ужасов, происходивших при выдачах, отношение к ним английского руководства стало меняться – к сожалению, слишком медленно. Сталин к тому времени, в основном, уже заполучил свои жертвы. Наконец, работникам Красного Креста сказали, что если они услышат о том, что кого-то хотят послать в другую страну против воли, то им следует об этом немедленно заявлять. Так Джону Марли удалось предотвратить выдачу целого сиротского дома югославским коммунистам, но это было уже в 1946 году.

Участвовал в нашей встрече и сын вице-бургомистра Вены Винтера, которому пришлось сразу после присоединения Австрии к Третьему рейху немедленно со всей семьей бежать в США. Проф. Эрнст Винтер, теперь проживающий под Лиенцом, молодым человеком поступил в американскую армию, высадился в Нормандии и был первым австро- американцем, вошедшим в Зальцбург 4 мая 1945 г. Он по заданию своего командования проходил через Лиенц как раз во время выдачи. Он слышал неясные слухи. Но, даже будучи офицером американской разведки, не смог добиться от англичан информации. Операция в пользу Сталина, при которой были выданы десятки тысяч верующих православных людей целыми семьями и с грудными детьми, держалась в строгом секрете.

Местное предание сохранило не только повествование о том, как казаки семьями кончали самоубийством (например, обвязавшись вожжами топились в реке Драве и т. п.), но и о том, что в густом кустарнике были найдены два спрятанных младенца, имена которых были указаны на записках при них. Эти девочки были, как говорят, воспитаны в Австрии, и одна из них – вроде бы – живет в Германии. «Вручили младенцев Богу, хранящему младенцев», сказал, сокрушаясь и умиляясь, местный житель.

Храм в селе Тимау

Устное предание не всегда в точности передает детали фактов, но сохраняет суть. Так два года тому назад в «Вестнике» уже сообщалось о храме в Тимау, который хранит память об исходе казаков из области Фриаул в северной Италии. Но тогда у паломников, подвигнутых устным преданием отправиться в село Тимау, не было с собой фотоаппарата и не хватало времени. Сейчас опять, как и тогда, после богослужений в Лиенце прот. Николай Артемов и трое участников паломничества отправились в северную Италию через тот самый перевал, по которому пришли в Лиенц казаки. Теперь удалось сфотографировать спуск с гор в долину. Погода в горах была серая – все в дымке. Тем более легко было представить себе то, о чем рассказывает в фильме о казаках («Конец последних атаманов») свидетельница этих событий Евгения Борисовна Польская. Это был ночной поход 70 тысяч человек через горы – пешком, в метель, без света (из опасения бомбежек). Телеги и кибитки наезжали друг на друга и ранили лошадей. Шли узкими ущельями. Внезапно открывались обрывы и опасные крутые склоны. Ржание лошадей... крики женщин, узнававших о кончине раненого брата или мужа... стоны и вопли беременных, рожавших тут же при дороге...
Жители Тимау на фоне храма

Таков был исход из северной Италии, где казаки устроились было жить своей традиционной жизнью среди итальянцев. Жители постарше вспоминают это краткое время совместной с казаками жизни. О пребывании казаков не слышно ни одного отрицательного отзыва. Жили дружно в тяжелые военные времена.

Впрочем, пограничный район, особенно перед перевалом, уже в Первую мировую войну видывал виды. Об этом свидетельствует музей.
...за горкой вдалеке – село Черчивенто

Память о казаках в районе Фриаул накрепко связана для местных жителей и с католическим патером Вико Морасси. Он был родом из селения Черчивенто, где тоже жили казаки. Незадолго до их ухода он был поставлен священником в Тимау. Именно ему оставили казаки часть своей казны. Как рассказал нам его двоюродный брат Антонио ди Вора, живущий в живописном домике у горного ручья, казаки оставили полный чемодан с итальянскими деньгами из их казны. В Австрии до сего дня вспоминают, что казаки даже в то сумбурное время всегда исправно платили, например, за пользование пастбищами. А покидавшим Италию казакам итальянские деньги были уже не нужны. Народная молва, правда, говорит о том, что казаки заявили патеру: «Если останемся живы – свидимся. Погибнем, постройте храм и молитесь о нас Пресвятой Богородице». Так ли это дословно, установить не удалось.
«Если останемся живы – свидимся. Погибнем, постройте храм и молитесь о нас Пресвятой Богородице»

Во всяком случае в храме с огромным надпрестольным распятием (балка шириной в 1 метр) над входом в подземный храм написано: «Крипта Пре Вико Морасси», а у входа в крипту – его бюст.
В крипте на стене висит памятный герб 15 казаческого Кавалерийского Корпуса, повешенный там в июне 1989 г. Вико Морасси, узнав о трагическом конце казаков в Лиенце, действительно начал строительство храма, чем обеспечил в послевоенное тяжелое время работой обездоленный народ. Жители вспоминают, как трубач созывал окрестных горцев на работу, и все носили камни, песок, другие строительные материалы. Это был внутренний подъем, продолжавший и завершавший общение фриаульцев с казаками. Начало было положено не столь грандиозное. Гораздо позже храм разросся до нынешних размеров. Построенный из серого местного камня, являясь как бы отголоском окружающих гор, он – самый большой из трех сельских храмов – теперь совершенно непропорционально возвышается над маленьким селом Тимау, в котором живет немногим более 500 жителей.
Памятный герб 15-го казаческого Кавалерийского Корпуса

В Черчивенто состоялось знакомство с Джино де Конти, который в местном листке «Ла Далбиде» из номера в номер описывает свои воспоминания о казаках в рубрике «Элегия двух несчастных народов». В тот год Джино было 16 лет. Он преподавал итальянский капитану кавалерии Ивану Петрошвили и сам учился у него немножко русскому. После войны на настойчивые запросы о судьбе Петрошвили из советского консульства в Риме ему поступил ответ, что И. Петрошвили «пропал без вести как миллионы других людей во Второй мировой войне».

Де Конти вспоминает, как казаки прибыли в середине октября 1944 года – на Покров – в эту удивительную полунезависимую область Фриаул, как они жили. Среди казаков были и кавказцы-мусульмане – терские казаки. Таким образом, в школе в Черчивенто по пятницам шли мусульманские молитвы, а по воскресеньям и во все православные праздники в той же школе совершались богослужения священником, который с семьей жил в этом селе. Недалеко от Тимау, как рассказывает Де Конти, в католическом храме до сего дня хранятся дискос и чаша, принадлежавшие одному православному священнику, служившему Литургии для казаков.

Немногим более полугода прожили казаки на севере Италии, удивляя своим образом жизни фриаульцев. Обустроившись, они вступали в браки с «остовками» (восточными рабочими). Местные жители вспоминают, как русские на этих свадьбах плясали и пили водку вместе с итальянцами. «Моя бабушка была на русской свадьбе» – рассказывал нам водитель автобуса, направляя нас в Черчивенто. Бурно кипела в маленьких городках русская православная жизнь у подножия Альп. Семьи росли, издавались журналы, открывались школы, юнкерское училище, даже планировали институт для благородных девиц. Но не сбылись мечты о тихой и благочестивой жизни на новом месте среди приветливого приальпийского народа, язык которого объединяет и итальянский, и альпийско- немецкий. В начале мая 1945 г. обстановка осложнилась, казакам оставалось три дня на сборы. Отбыли 4 мая. Через неделю они прибыли в Лиенц. Остановились станицей у реки Дравы. Сейчас на этом месте – кладбище. Обелиск с терновым венцом.

Когда казаков выдавали, священники, еще неполный год назад венчавшие счастливые пары, богослужебно возглавляли этот исконно православный народ, запевший у реки Дравы, во время предательства и избиения, свои последние молебные песнопения...

На этом месте паломники 2001 года, как и в предыдущие годы, пели своим братьям и сестрам, носившим в сердце образ Христовой России, свободной, царской и православной, «Вечную память»...

В Мюнхен паломники вернулись уже в сумерках, и разъехались по домам, сохраняя в душах своих обретенное в этом паломничестве молитвенное чувство единства и единения всех членов Церкви – живых и умерших – во Христе Иисусе, Господе нашем, в теле Церкви Его.

Home
© Вестник Германской Епархии, 2000-2001