ПРАЗДНИК СРЕТЕНИЯ ГОСПОДНЯ И ИСТОРИЯ ЕГО  
ИНОКИНЯ ВАССА (ЛАРИНА)  

(Публикуемый доклад был прочитан на семинаре псаломщиков, состоявшемся в Кельне в феврале этого года)

Сретение принадлежит к числу дванадесятых праздников Богородичных1, хотя и пишется обычно: Сретенiе Господне. Это видно главным образом из уставных особенностей сего праздника: Сретение, так сказать, функционирует как Богородичный праздник. Ибо если Сретение случится в неделю (воскресенье), то Октоих не отменяется, как в Господские праздники, а сочетается со службой праздника. И пост не отменяется в среду и пятницу, если Сретение случится в эти дни. И на литургии поются, как в Богородичные праздники, антифоны изобразительные, а не праздничные. В одном месте (храмовая глава 8-я) Типикон прямо называет сей праздник «Сретенiемъ Пресвятыя Богородицы». При всем этом надо заметить, что все таки чаще тот же Типикон (гл. 48) называет Сретение «Господнимъ» праздником; и на литургии положен входной стих, как в Господские праздники; да и все почти стихиры и канон – с немногими Богородичными мотивами – решительно Господские. Поэтому причисление Сретения к праздникам Богородичным носит условный характер. Причина такого колебания в тематике праздника лежит, возможно, в сложности его истории, о которой мы скажем вкратце.

Древнейшее упоминание о Сретении встречается у Сильвии Аквинатской, известной паломницы в Иерусалим IV века. Сильвия наблюдала в Иерусалиме, что «40 день от Богоявления... здесь праздновался с большой честию»2. Очевидно, что сначала это был местный обычай Иерусалимской Церкви, перешедший впоследствии и в другие Церкви, как и вообще многие иерусалимские обычаи, и самый устав. В Византии до Юстиниана Сретение праздновали 14 февраля, (а не 2-го, как ныне), ибо и Рождество Христово первоначально праздновалось 6 января, в один день с Богоявлением; так что как раз получается 40 дней до 14 февраля. Однако, когда Рождество Христово уже давно праздновалось, по западному образцу, 25 декабря, все же продолжали праздновать Сретение 14 февраля, как бы по инерции. Эта несообразность была наконец исправлена по любопытной причине: богословы-антимонофиситы заметили, что армяне (к этому времени окончательно отделившиеся от вселенской Церкви), стали праздновать Рождество и Сретение по-старому, т.е. 6 января и 14 февраля, и на этот обычай стали смотреть как на монофиситский, и, чтобы не праздновать «с монофиситами», Сретение было передвинуто на 2 февраля3. Официально ввел праздник Сретения император Юстиниан в 542 году, по поводу народных бедствий, но очевидно тогда праздник не привился, так как еще раз вводит его полвека спустя император Маврикий (582–602). Служба Сретения писалась постепенно, главным образом великими песнописцами ЅIII века: Космою Маюмским († после 780 г.), Иоанном Дамаскиным († 780) св. патриархом Германом († 740). Несколько стихир написано Андреем Критским († 713)4 и Анатолием, еп. Солунским (IХ в.), а кондак приписывается5 св. Роману Сладкопевцу (2-я половина V в.).

Чтобы понять содержание любого богослужения, любого праздника, очень важно знать: когда, в какую эпоху написана данная служба. Ибо Церковь в разные времена имела дело с разными ересями, и в полемике с той или иной ересью находила нужным подчеркивать и разъяснять ту или иную догматическую истину. В этой богословской работе принимали деятельное участие св. Отцы-песнописцы. Так как перед нами служба Сретения Господня, написанная главным образом в VIII веке, то перенесемся мысленно в ту эпоху, вспомним главную ересь того времени: иконоборчество. Не входя в подробное описание иконоборческого движения, вспомним основной тезис иконоборцев: Бог неизречен, невидим, неописуем, духовен, и потому недопустимо описание Его на иконах. По меткому замечанию профессора Флоровского, основная тенденция иконоборческого движения – «ложный пафос неизреченности, пафос разрыва между «духовным» и «чувственным»6. Против иконоборцев св. Отцы утверждают, что Бог был видим во плоти, и реально, в истории, явился. Отсюда в событиях земной жизни Спасителя, в частности и в событии Сретения Господня, св. Отцы-песнописцы подчеркивают именно реальность, зримость события, отвечая на иконоборческое «нечувствие священного реализма истории»7. Почти в каждой стихире праздника Сретения выделяются слова старца Симеона: яко видеста очи мои спасенъе Твое (Лк 2, 30). Вообще ложная апофатика еретиков всесторонне опровергается положительной истиной и реальностью евангельского события: невидимый – видится; невместимый – на руках старческих вмещается; безначальный – как младенец начинается; неописанный – описан... Из многих подобных примеров рассмотрим хотя бы один – седаленъ по полъелеи:

Младенствуеши мене ради, Ветхiй деньми; чищенiемъ пръобщаешися чистейшiй Боже, да плоть увериши мне юже отъ Девы. И симъ Сvмеонъ поучаяся, позна Тя Бога явльшагося плотiю, и яко жизнь лобзаше, и радуяся старчески взываше: отпусти мене, Тебе бо видехъ живота всяческихъ.

Кондак и икос Сретения, приписываемые преп. Роману Сладкопевцу, историки относят8 к более ранней эпохе. Однако мы найдем в икосе именно вышеописанное, т. е. как бы антииконоборческие мотивы. Но в иконоборчестве, как известно, ничего принципиально нового не было. И преп. Роман во второй половине V века имел дело отчасти с тем же, с чем боролись свв. Дамаскин, Герман и Косма три века спустя. Монофиситы, разделившиеся вскоре после Халкидонского Собора (451 г.) на множество сект, среди которых была секта «нетленномнителей» (учивших о нетленности плоти Христовой), своим урезанным, неполным восприятием догмата о воплощении, так же вызывают на утверждение реальности, зримости воплощенного Бога:

Къ Богородице притецемъ хотящiи Сына ее видети, къ Сvмеону носима, Егоже съ небесе безплотнiи видяще, дивляхуся глаголюще: чудная зримъ ныне и преславная, непостижимая, несказанная! Иже бо Адама создавый носится яко младенецъ, невместимый вмещается на рукахъ старчихъ, Иже въ недрехъ неописанный сый Отца Своего, волею описуется плотъю, а не Божествомъ, единъ Человеколюбецъ.

Впрочем, последние слова: «волею описуется плотъю, а не Божествомъ» настолько характерны именно для иконоборческой эпохи9, что не лишена основания гипотеза о более позднем происхождении этого икоса.

В кондаке же заметны именно более ранние мотивы, относящиеся ко времени, когда праздник только еще учреждался: упоминается император (о его роли в учреждении праздника см. выше), намекается на избавление от народного бедствия: «предваривъ и ныне спаслъ еси насъ Христе Боже»:

Кондакъ, гласъ 1: Утробу девичу освятивый рождествомъ Твоимъ, и руце Сvмеоне благословивый, якоже подобаше, предваривъ и ныне спаслъ еси насъ Христе Боже, но умири во бранехъ жительство, и укрепи императора, егоже возлюбилъ еси, едине Человеколюбче.

Замечательно тут также то, что Богородичный мотив здесь первенствует в начальных словах: Утробу девичу освятивый рождествомъ Твоимъ... Если в остальных частях службы, написанных позже, первенствует Господская тема с определенным, христологическим смыслом, то в кондаке Богородичная и народномолебственная темы выдвинуты на первый план. В этом отношении кондак сей звучит почти диссонансом в службе Сретения. Но, может быть, здесь лежит разгадка вышеупомянутого колебания в тематике Праздника, как бы не вполне Господского и не вполне Богородичного. Можно предположить, что праздник Сретение, первоначально учрежденный как праздник Богородичный, как молебное обращение к Божией Матери, впоследствиии при изменившихся церковных обстоятельствах приобрел нужный для борьбы с еретиками Господский смысл.

В заключение скажем, что вышеизложенным едва ли освещается только та сторона сторона праздника Сретения, которая касается истории его. Вневременное же значение евангельского события остается доступным каждому, кто пожелает сам вникнуть в сии богослужебные тексты.

1.  Прот. К. Никольскiй, «Пособiе къ изученiю устава богослуженiя. С-Петербургъ, 1907, стр. 550. 2. Цитата у М. Скабаллановича, Толковый Тvпиконъ. Кiевъ, 1910, ч. I, стр. 303-304. 3. Проф. В. В. Болотовъ, Лекцiи по исторiи древней Церкви. Репринт, Москва, 1994, т. IЅ, стр. 509. 4. Считается за одно лицо с Андреем Пирром, именем которого надписано несколько стихир. См. у архиеп. Филарета (Гумилевского), Историческiй обзоръ песнопевцевъ и песнопенiя греческой церкви. С.-Петербургъ, 1902, стр. 196. 5. Там же, стр. 168. И у Скабаллановича, стр. 367. 6. Г. В. Флоровскiй, Восточные Отцы V-VIII вековъ. Парижъ, 1933, стр. 249. 7. Там же. 8. Вопрос об авторстве богослужебных песней вообще весьма сложен, по недостаточности сведений о сем в богослужебных книгах, по изменяемости, в течение истории, богослужебного чина. Поэтому нередко невозможно с уверенностью сказать, кто написал ту или иную священную песнь. 9. Ср. кондак Недели Православия: «Неописанное Слово Отчее...».

  Home
© Вестник Германской Епархии, 2000