МОЕ СЕРДЦЕ ПРИНАДЛЕЖАЛО ВЛАДЫКЕ АНТОНИЮ...  
и. П. И.  

На похоронах владыки Антония в Джорданвилле архиепископ Лавр рассказывал, что владыка Антоний очень любил своего духовного наставника схиархимандрита Амвросия Мильковского. Он о нем написал книгу, писал статьи и часто говорил. Вот и я, подражая владыке Антонию в его любви к духовному отцу, посчитал своим долгом хоть немного рассказать о самом архиепископе Антонии.

После кончины владыки Антония я позвонил Владыке Иовану из Сербской Церкви и сообщил ему о печальной новости. И вот в конце нашего разговора владыка сказал об архиепископе Антонии: «Великий человек, великий монах, великий молитвенник, великий архипастырь, великий наставник!» И это очень точные слова, с которыми, думаю, многие согласятся...

Я начал исповедываться у владыки Антония в 1989 году, еще до принятия священства, а за два месяца до кончины владыка позвал меня и сказал: «Голубчик, я не могу тебя больше исповедывать, я готовлюсь к другой жизни». Годы духовного окормления у нашего владыки я никогда не забуду. Много за это время было интересных случаев, свидетельствующих о высоком духовном уровне архиепископа Антония.

Как-то я хотел исповедываться у владыки в семь часов утра. Вдруг телефонный звонок. Звонит владыка и говорит: «Слушай, ты хотел исповедываться... Но только не в семь, приходи в девять часов утра, в семь я буду занят». А ведь я владыке ничего не говорил. И такие случаи бывали довольно часто. Например, мне бывало нужно срочно поговорить с владыкой, посоветоваться, но у него занят телефон, а я не могу к нему поехать, и вдруг звонок: «Отец Павел, что ты хотел?» На исповеди владыка своими вопросами направлял и как бы подсказывал – что нужно было исповедывать.

Владыка Антоний очень радовался, когда видел, что я, как священник, замечал свои пастырские ошибки. Он говорил: «Слава Богу, что ты это заметил, что это не прошло просто так. Это уже хорошо. Не унывай.» Всегда перед исповедью, даже когда исповедывал в своей келлии, он вычитывал все положенные молитвы. Когда я у него исповедывался, то действительно чувствовал, что по его молитвам Господь прощает грехи и изглаживает их из книги жизни. Когда он читал разрешительную молитву и его руки лежали на моей главе, то становилось как-то тепло на душе.

Часто владыка не хотел никому мешать и ездил по своим делам на общественном транспорте. Однажды он приехал ко мне, чтобы попросить у меня прощения, считая, что в чем-то меня обидел. При этом он сделал земной поклон, я тоже сразу же сделал земной поклон. Бывали случаи, что владыка Антоний на улице делал земной поклон, прося у кого-то прощения. Он даже перед детьми делал земной поклон, и бывало, специально приходил к ним домой просить прощения, если считал, что в чем-то виноват.

Самое главное наставление владыки Антония было: «Спасайся сам и тысячи спасутся вокруг тебя». Владыка всегда учил своим примером и нам, пастырям, то же самое заповедывал. Владыка наставлял нас своим смирением и любовью.

Еще его заповедь нам – молиться; он знал, что молитва все исправит, ибо молитва, как клей, держит всю Церковь вместе. Часто, приходя к владыке, можно было увидеть его молящимся в монашеской мантии, иногда в поручах и епитрахили. Он сам молился за всех нас, его священников, матушек и детей, ежедневно.

Владыка Антоний всегда находил возможность и время молиться, он всегда был готов служить. Иногда он неожиданно заменял простую службу полиелеем. Как только владыке сообщали, что кто-то скончался, он сразу же читал канон на исход души. Входя в храм, владыка Антоний всегда читал тропарь святому или иконе, которым посвящен храм. Часто он служил молебен святителю Иоанну Шанхайскому и Сан-Францисскому. Святителя Иоанна он особенно чтил и был достойным его преемником на Сан- Францисской кафедре.

Архиепископ Антоний очень чувствовал свою ответственность за все происходившее в епархии. Например, у кого-то на требе упала икона, а владыки там даже и не было, но он все-таки переживал, потому что считал себя виноватым. Но он не просто переживал, а сразу же старался молитвенно загладить свою «вину» – совершал молебен святому, чья икона упала, и т. п.

Один раз после причастия в кафедральном соборе кого-то вырвало. Конечно, все тщательно убрали. Но все-таки владыка Антоний, никому ничего не сказав, поздно вечером, пришел в собор и, встав на том месте, где это случилось, начал читать акафист Иисусу Сладчайшему. Случилось так, что в это время я сопровождал епископа Гавриила Манхеттенского, проездом бывшего в Сан-Франциско. Мы с ним решили заехать в собор, поклониться мощам свят. Иоанна. Подъехав, мы были очень удивлены тем, что в соборе горит свет, да так ярко, как будто бы служился полиелей. А оказалось, что это в соборе владыка Антоний молится. Причем было что-то удивительное: он в тот момент как бы слился с этим местом и от всего сердца сокрушенно просил прощения у Господа Иисуса Христа за недостойное обращение, хотя и невольное, с Его пречистыми Телом и Кровью.

Будучи уже девяностолетним старцем, владыка Антоний по-прежнему всех желающих принимал, никому не отказывал. Можно было в любое время дня и ночи ему позвонить или приехать поговорить. В беседе можно было говорить с владыкой о любых вопросах. Он был доступным, но в то же время мог мягко и кротко поставить человека на место. А как он принимал... Было даже неудобно, потому что приходилось сидеть, а владыка за тобой ухаживал, поил чаем, угощал. Все это он сам делал. Да у него и не было никогда, пока он был здоров, келейника. Не было у него и машины, и квартира, в которой он жил, была очень скромная, а ведь он был главой одной из самых значительных епархий Русской Зарубежной Церкви.

Когда в Сербии была война, и беззащитных сербов бомбила авиация НАТО, то владыка Антоний воспринял это как свою личную беду. Он ходил даже на демонстрацию в защиту сербов. Представьте себе: старец-архиерей шел впереди всех этих людей и пел тропарь Кресту; он их всех как бы вел за собой.

Владыка всегда помнил день ангелов всех архиереев и поздравлял их; также поздравлял он с днем ангела по телефону всех своих священников и их матушек, и многих прихожан.

Для архиепископа Антония жизнь Небесной Церкви и мир святых были очень реальными и близкими. Особенно это было заметно во время совершения евхаристического канона. Владыка как бы отсутствовал на земле в это время, и даже его лицо преображалось. В Великий пост владыка Антоний очень строго постился. В Страстную седмицу он так ослабевал, что еле держался на ногах, и лицо его было очень изможденным от поста и подвигов. Но вот наступал светлый день Пасхи Христовой, и случалось что- то необыкновенное. Владыка весь светился и был полон сил. Особенно это замечали дети, они говорили, что как будто белый фонарь светит из омофора – так светилось лицо владыки Антония.

Когда я в последний раз видел владыку Антония в больнице, то его глаза уже не были здесь на земле, его глаза как будто смотрели уже из другого мира. Его внимание уже притягивало к себе Царство Небесное, как магнит притягивает железо, и вскоре он действительно отошел туда.

Накануне его кончины я всю ночь не спал и днем отправился в храм. В тот раз, когда я кончил молебен, вдруг слышу как бы голос: «Служи панихиду, служи панихиду по владыке Антонию». А ведь я не знал, что в самом деле в то самое время владыка скончался. К каким-либо случающимся чудесам я стараюсь относиться очень осторожно, не обращать на них внимания. И все-таки я стал служить, но как-то боялся вслух поминать имя владыки Антония. отслужив панихиду, я вернулся в дом и сразу же позвонил отцу Петру Перекрестову. Его матушка взяла трубку и сказала, что полчаса назад владыка скончался. А я ответил, что как раз полчаса назад я начал служить по нем первую панихиду...

Во время своей первой панихиды и во время отпевания владыки Антония в Джорданвилле я плакал, как ребенок. Потому что чем еще кроме слез благодарности я мог отплатить за все его добро.

Нужно сказать, что когда была архиерейская хиротония владыки Антония, то в те минуты он про себя молился, чтобы Господь дал ему сердца его паствы и особенно его будущих священнослужителей. И я уверен, что Господь услышал ту молитву. По крайней мере, мое сердце принадлежало нашему владыке...

Заканчивая эти краткие воспоминания о приснопамятном архиепископе Антонии, я хотел бы сказать, что жизнь и деятельность владыки еще раз доказали, что Христианство это прежде всего любовь. А любовь это победа, побеждающая мъръ, любовью все можно покорять. В своем архипастырском служении владыка Антоний действовал любовью, и такая деятельность принесла добрые и богатые плоды.

  Home
© Вестник Германской Епархии, 2000