ГЕРМАНСКАЯ ЕПАРХИЯ    
ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (I)    
ОБИТЕЛЬ ПРЕП. ИОВА ПОЧАЕВСКОГО    
М. В. Шкаровский    

На фоне нынешней кампании против Русской Зарубежной Церкви в целом, и, в частности, против Германской епархии, восстановление исторической правды представляется особенно важным. С горечью приходится констатировать, что инициаторы этой кампании не стыдятся подогревать старые мифы и пропагандистскую ложь сталинских времен, вводя верующих русских людей в заблуждение. Серьезное историческое исследование показывает совсем иную картину, чем хотелось бы современным клеветникам. На самом деле в годы войны 1941–1945 происходила встреча двух частей России, такая, какой она и должна была быть. Следующая публикация – часть главы из новой книги русского историка Михаила Витальевича Шкаровского на тему о жизни Русской Церкви во время Второй мировой войны. Издание книги предполагается на немецком языке к концу 2000 года. С разрешения автора мы намерены по частям опубликовать две главы из будущей книги, касающиеся Германской епархии. Данный отрывок посвящен главным образом деятельности монастыря преп. Иова Почаевского. – Ред.

Число же православных мирян епархии в начале 1942 г. уже составляло около 130000, в том числе согласно докладу владыки Серафима в министерство церковных дел от 03.10.1940: на предвоенной территории империи – 15000, в бывшей Польше – 14750, в протекторате – 30000, в Австрии – 2000 и в Данциге – 500.[36] А вскоре в Германию хлынул миллионный поток восточных рабочих, и паства Митрополита выросла во много раз. Дальнейший же территориальный рост митрополичьего округа был прекращен указами нацистских ведомств. Так, в упоминавшемся оперативном приказе Гейдриха? 10 от 16.08.41 говорилось о запрете присоединения к Германской Епархии приходов отходящего к Третьему Рейху Белостокского и Гродненского округа: «О переходе в юрисдикцию Архиепископа Берлинского и Германского Серафима тех районов, которые попадают в ведение Восточной Пруссии, не может быть и речи».[37] Этот запрет, как и недопущение священнослужителей РПЦЗ на оккупированные восточные территории, достаточно строго выполнялся на протяжении всей войны.

Ладомирова. Монастырь Преп. Иова Почаевского перед II мировой войной

С образованием митрополичьего округа остро встал давно назревший вопрос о создании в Берлине православного журнала. Выходившее в Словакии периодическое печатное издание «Православная Русь» еще в январе 1942 г. призвало к изданию журнала «Церковная истина»: «Этот журнал должен выходить ориентировочно в Берлине при участии именитых православных богословов и писателей. Православное духовенство, проживающее в западноевропейских и центральноевропейских государствах, призвано защищать и проповедовать истину православной церкви». В то же самое время, как дальше пишется в обращении, запрашиваемый орган печати послужил бы сплочению православных христиан в оккупированной России.[38] В своем докладе на собрании Германской Епархии в Мюнхене 16.07.1946 Митрополит Серафим так охарактеризовал существовавшую в годы войны ситуацию: «Было у нас намерение издать научно-богословский журнал, но на многократные ходатайства о выдаче надлежащего разрешения мне было неизменно отказано, а в ответ на последнее (четвертое) ходатайство мне было вручено даже запрещение.

Ладомирова. Монастырь с храмом (вид с главной улицы) перед 1939 г

Тогда в сотрудничестве с о. прот. К. Гаврилковым я решился на издание известных вам 'Распоряжений и сообщений'». Но журнал носил полулегальный характер, – его не запрещали, а лишь терпели, – и распространение его шло только в пределах храмов.[39] Таким образом, с июня 1942 по ноябрь 1944 гг. в Берлине выходил на русском языке ежемесячный официальный орган «Сообщения и распоряжения Высокопреосвященнейшего Серафима Митрополита Берлинского и Германского и Среднеевропейского митрополичьего округа». Этот журнал старался освещать и церковную жизнь в оккупированных районах и поэтому представляет собой ценнейший источник по истории Русской Церкви времен II Мировой войны. Оказание помощи церковному возрождению в России стало одним из важнейших направлений деятельности митрополичьего округа.

Ладомирова. Вверху: архимандрит Серафим, начальник типографии. Внизу: в типографии – послушник Сергий Ромберг (в центре)

В докладе от 16.07.1946 владыка Серафим подчеркивал: «Но зато светлым, радостным фактом является то, что наша православная епархия в Германии оказывала щедрую помощь и поддержку православному населению и православному духовенству в областях, которые в те годы были заняты немецкими войсками. Туда мы посылали св. антиминсы, св. миро, церковные сосуды, богослужебные книги, иконы, крестики и т.д. Был установлен даже сбор одежды, но на все собранные вещи государство наложило свою руку; куда попали эти вещи, мы не знаем. Но св. антиминсы, св. миро и т.д. достигали места назначения... Благодаря неустанным трудам и энергии о. архимандрита Иоанна и о. прот. А. Киселева нам удалось наладить книжное издательство и устроить склад книг, икон и т.д. Между прочим, нами были изданы полная Библия на русском языке, св. Евангелие от Иоанна, молитвослов и другие книги и брошюры».[40] Митрополит отмечал, что в отправке богослужебных предметов в Россию ему оказывали помощь другие Православные Церкви. Действительно, например, в сербской газете «Ново Время» от 06.12.1941 говорилось, что по общественной инициативе для русских территорий уже собрано 4250 икон и библий. А 12.08.1942 владыка Серафим в своем письме Митрополиту Анастасию отмечал, что Болгарский Синод предоставил в его распоряжение 1 кг св. мира и 100 антиминсов, которые уже отправлены на восток. Здесь же говорится, что в Россию было послано несколько тысяч крестиков, изготовленных в Германии и Бельгии. Из выступления бельгийского протоиерея А. Шабашева на епархиальном собрании 29.01.1942 также известно, что к этому времени уже было изготовлено 8000 нательных крестиков с надписью «Боже, сохрани Россию». В письме же от 09.11.1942 Митрополит Берлинский сообщал владыке Анастасию, что отправил по назначению около 400 освященных антиминсов и 120 неосвященных (последние – в Киев).[41] Помощь антиминсами была особенно важна, так как без них было невозможно освятить возрожденные храмы.

Владыка Серафим старался как можно более активно использовать свое влияние в Православных Церквах союзных с Германией стран – Болгарской и Румынской.

Эти контакты служили своеобразной защитой от нападок нацистских властей. Но власти на помощь церковному возрождению в России все равно смотрели с подозрением и нередко налагали различные ограничения и запреты. Из письма Митрополита от 12 дек. 1942 видно, что церковные принадлежности пересылались в то время главным образом в почтовых отправлениях, вес которых не мог превышать 100г. Помощь фактически носила полулегальный характер, и из гестапо владыке делались по поводу нее неоднократные предупреждения[42]. Вся переписка владыки Серафима, архимандрита Иоанна и некоторых других русских священников негласно изучалась и копировалась гестапо. Значительная часть этих фотокопий уцелела и находится сейчас в московском архиве ЦХИДК. Просмотр хранящихся там писем к Владыке за январь-ноябрь 1942 г. из Николаева, Днепропетровска, Смоленска, Латвии, Эстонии и т.д. показывает, что помощь церковными принадлежностями и литературой оказывалась достаточно широко и имела важное значение[43].

Монастырь

Особенно энергичную и широкомасштабную деятельность по распространению религиозной литературы развернул монастырь Преп. Иова. На его истории следует остановиться более подробно. Эта обитель в виде типографского монашеского братства была основана в 1923 году в восточной части Словакии архимандритом (позднее архиепископом) Виталием (Максименко).

Ладомирова. Монастырская типография с наборными кассами

С 1928 г. здесь начала издаваться газета «Православная Русь», которая распространялась в 48 странах, с 1935 г. также начал выпускаться детский журнал «Детство и юность во Христе», а в 1939–40 гг. выходил и богословский журнал «Православный путь». С 1937 г. обитель развернула миссионерскую деятельность по распространению Православия в крае, ежегодно принимая 2000–3000 богомольцев. Осенью 1940 г. была предпринята попытка открыть двухгодичные пастырско-богословские курсы с целью подготовки священников и иноков-миссионеров для будущей освобожденной России. Руководителем их Архиерейский Синод назначил настоятеля монастыря, архимандрита Серафима (Иванова). Была произведена запись учащихся. Приезду некоторых участников помешала разгоравшаяся война, но курсы все же просуществовали до 1944 г.

К 1941 г. братия вместе с послушниками насчитывала 30 человек, которые трудились в трех отделах – типографском, издательском и иконописном. До нападения Германии на Сербию монастырь находился в непосредственном ведении Архиерейского Синода, но затем связь с ним резко осложнилась. 10.04.1941 Духовный Собор обители постановил просить архиепископа Серафима о покровительстве, и в сентябре монастырь перешел под управление Владыки, который в апреле 1942 г. оставил ему право ставропигии[44].

Ладомирова. Главный храм – посвящен св. Архангелу Михаилу

Активная издательская и миссионерская деятельность братства еще до начала войны с СССР вызывала сильную тревогу у немецких властей. 23.10.1940 главное управление государственной безопасности Германии отправило специальному уполномоченному при немецком посланнике в Прессбурге, СС-штурмбаннфюреру Хану, письмо по поводу проводимой монастырем панславянской деятельности, потенциально опасной для Германии: «Было установлено, что панславянские круги внутри православной церкви на территории генерал-губернаторства поддерживают тесные связи с Владимировским [Ладомировским] монастырем в Словакии.

Ладомирова. Внутренний вид храма с иконостасом работы архим. Киприана

Настоятель монастыря архимандрит Серафим руководит руссофильской православной церковной деятельностью в восточной части... Главным образом миссионерская деятельность направлена на такие районы генерал-губернаторства, как восточная Словакия, карпатская часть Украины и Лемковщина... Этот центр панславянской православной миссионерской деятельности поддерживает связь... с берлинским Архиепископом Серафимом... Т.к. возникло подозрение, что эти руссофильские течения могут быть каким-либо образом связаны с просоветскими движениями, а кроме того поскольку в Краковском округе наблюдались сильные волнения среди украинского населения, просим собрать более точные сведения о Владимировском [Ладомировском] Монастыре и объеме его деятельности»[45].

Хан исполнил данное ему поручение и 05.12 посетил братство. В его ответном письме в главное управление государственной безопасности Германии от 15.12.1940 отвергалась версия, что появившиеся в Словакии коммунистические листовки напечатаны в монастыре, который ведет пропаганду не в московском, а в царском духе: «Теперь становится ясным, что Ладомировский монастырь снова станет опорным пунктом имперской России, своего рода подготовительным и сборным пунктом для будущего царской России в том случае, если ситуация начнет развиваться таким образом, а также если благодаря обаянию этого монастыря русские и украинские эмигранты начнут собираться и усмотрят в стремлениях украинцев к самостийности ‘жало в собственной плоти’». Хан также отмечал, что если в Словакии и дальше будут применяться террористические методы против украинцев, то монастырь может значительно расширить свое влияние»[46].

Дети в монастыре...

Ладомирова. Дети в монастыре...

Так как основное направление деятельности братства оценивалось негативно, то чинились и всевозможные помехи распространению его периодических изданий на территории Третьего Рейха. Первоначально, 29.01.1941 отдел прессы при правительстве Германии, а 19.02 также и Министерство церковных дел Германии, разрешили ввоз этих изданий. Но когда монастырь связался с обществом (с ограниченной ответственностью) по торговле иностранными изданиями, то оно, вероятно по указу главного управления государственной безопасности Германии, 04.04. сообщило издателям, что их желания «не могут быть удовлетворены по принципиальным соображениям». На новый запрос последовал повторный отказ от 01.08.1941. Архимандрит Серафим писал 04.08 в немецкое посольство в Прессбурге, что приходится отправлять «Православную Русь» из Словакии по почте, причем газета доходит до получателей только в Берлин и в Вену, и то нерегулярно, а в провинциальные города и на территорию протектората вообще не попадает[47]. Вскоре после начала войны с СССР от своего разрешения отказался также и отдел прессы. 17.11.1941 он известил министерство иностранных дел, что начальник полиции безопасности и СД запретил ввоз на территорию рейха и в оккупированные районы религиозных периодических изданий, печатаемых в Словакии. Эти издания попадали под действие запрета на русскую эмигрантскую литературу, изданного отделом прессы с согласия МИДа (Р17750 от 12.10.1941)[48]. Наложенный начальником полиции безопасности и СД запрет касался и оккупированных территорий.

Начало войны между Германией и СССР было воспринято иноками братства как сигнал для практической работы по возрождению Русской Церкви. 22.06 Духовный Собор обители постановил: «...оставить образы русских святых в церкви на все время войны и во все это время совершать перед ними ежедневно молебен Спасителю, Божией Матери и всем русским святым; всем мантийным монахам ежедневно творить по 25 поклонов с молитвой: 'Господи Иисусе Христе, спаси Россию и воскреси святую Православную Русь'»[49]. 16.09.1941 настоятель писал архиепископу Серафиму, что посетивший монастырь барон фон Каульбарс (von Kaulbars) согласился взять с собой в Россию в качестве корреспондента «Православной Руси» своего личного знакомого, иеромонаха Иова. Последнего снабдили антиминсом и священными сосудами для совершения богослужений, а также дали для распространения 2 тюка книг, иконок и газет. Так как в это время была надежда на возможность перенесения всей деятельности братства в Россию, архимандрит Серафим указывал: «Мы продолжаем спешно готовить для освобождающейся русской Церкви миссионерскую литературу, а попутно и сами готовим себя для миссионерской работы там. От нашего аввы Владыки Виталия [проживавшего в США] мы имеем уже благословение при первой возможности перенести нашу миссионерскую работу в Россию». Подобное разрешение было получено и от Митрополита Анастасия, который при встрече в Белграде в марте 1943 г. с архимандритом Серафимом указал ему: «При работе в России стараться сохранить подчинение Заграничному Синоду, если же это будет не полезно, подчиняться Митрополиту Алексию [главе Украинской автономной Церкви – возникшей в начале войны и не имевшей ничего общего с «украинскими автокефалистами».–Ред.], но ни в коем случае не Митрополиту Сергию»[50].

Ладомирова. Архиепископ Пражский Сергий (Королев).
Внизу: Архиеп. Сергий с группой паломников и частью монастырской братии.

Однако поездка иеромонаха Иова оказалась одним из немногих исключений – переселение братства на оккупированные восточные территории допущено не было.

И все же монастырь, резко увеличив объемы своей издательской деятельности, смог существенно помочь церковному возрождению на Родине. С 30.10.1941 «Православная Русь» стала выпускаться со специальным приложением, которое определялось как «первый дар русскости за пределами России освобожденному от большевизма отечеству». По просьбе архиепископа Серафима это приложение и брошюры, предназначенные для России, решено было печатать в новой орфографии, уже ставшей привычной для жителей бывших советских территорий. Обстановку в монастыре того времени хорошо передает письмо жительницы Словакии Е. Сомовой из Швейцарии, вскрытое в Вене и пересланное для сведения Верховному Командованию Вермахта: «Как же это прекрасно! Монахов здесь не так много, всего 12 человек, зато количество приверженцев, а также послушников гораздо выше. Все они трудятся на Россию. Проводятся курсы для священников. Типография печатает книги с целью проповедования Евангелия, а также распространения его в России»[51].

Несмотря на запрет, «Православная Русь» «всеми правдами и неправдами» попадала в оккупированные восточные районы, прежде всего при помощи русских переводчиков и солдат-русиков, служивших в словацких подразделениях в составе вермахта. В одной из послевоенных брошюр РПЦЗ об этом говорилось следующим образом: «Немцы строжайше запрещали отправку какой бы то ни было литературы в занятые ими области. Но благодаря тому, что население России за духовную литературу щедро вознаграждало людей, приносивших ее, многие солдаты словацкой армии перед отъездом на фронт приходили в монастырь Преп. Иова и, получая там религиозные издания, передавали их населению в занятых немцами областях, а монастырь получал трогательные благодарственные отклики даже из-под Сталинграда»[52]. Стараясь использовать любые возможности для распространения духовной литературы, братство обратилось в апреле 1942 г. с предложением содействия в снабжении ею даже к главе Румынской Православной Миссии в Транснистрии.

Ладомирова.
Внизу: в гостинице. В центре архиепископ Сергий.


Вторым основным регионом распространения печатной продукции обители стала Германская Епархия. В середине 1942 г. архиепископ Серафим сумел добиться отмены общего запрета на ввоз изданий монастыря на территорию Третьего Рейха, протектората, Бельгии, Голландии и Сербии. Вскоре Епархиальный Миссионерский комитет передал типографии братства два крупных заказа – на печатание 60 000 кратких молитвенников и 300000 Евангелий от Иоанна. Они предназначались для распространения среди восточных рабочих («остов») и военнопленных. Кроме того монастырь издал и другие Евангелия, 5000 требников в 4 частях, церковные календари и большое количество брошюр религиозно-нравственного содержания. Об объемах типографской деятельности можно судить по тому, что в январе 1943 г. настоятель ходатайствовал в Прессбурге о получении очередного разрешения на вывоз из Словакии 4,5 тонн литературы. Для осуществления такой работы нужны были большие деньги, и они были получены от Болгарской Православной Церкви. Первый взнос в 300000 левов поступил в июле 1942 г. через Митрополита Берлинского. В знак благодарности в обители на 1000 Евангелий сделали надпись «Дар освобожденной Русской Церкви от братской Болгарской Церкви». В дальнейшем из Болгарии были получены еще два крупных пожертвования в марте и ноябре 1943 г. на общую сумму 960000 левов[53].

Архим. Савва (Струве) благославляет народ перед часовней Владимирской Богоматери.

Помимо выпуска литературы в монастыре также изготовляли и необходимые для возрожденных российских церквей антиминсы. Так, 24.12.1941 настоятель писал архиепископу Серафиму, что вышлет ему вскоре еще 20 антиминсов для освящения и просит 5 из них вернуть обители. Общее количество изготовленных антиминсов было значительным. Только в августе 1942 г. было закуплено полотно для производства 500. Осенью 1943 г. было изготовлено 400 антиминсов[54].

В конце 1942 г. было получено разрешение на ввоз в Рейх «Православной Руси». При этом германские власти поставили условия: «уличная продажа была строго запрещена, а разрешено исключительно распространение по подписке и продажа внутри православных церквей». Но использовать это послабление удавалось недолго. С 01.01.1943 издание «Православной Руси» было вообще прекращено словацкой администрацией по требованию немецких властей (или по другой версии: «из-за недостатка в стране бумаги»). Вместо газеты братство стало издавать сборники «Летопись Церкви» и «Жизнь Церкви» с текущими церковными материалами[55].

В появлении запрета, возможно, сыграли свою роль и внутрисловацкие обстоятельства. Еще в сентябре 1941 г. правительство выразило пожелание, чтобы Православная Церковь в этой стране, если уж ее нельзя сделать самостоятельной, была некоей автономной единицей, более опосредованно входящей в РПЦЗ. На этой почве порой возникали конфликты с русским духовенством. Так, 08.09.1942 немецкое посольство сообщало в Берлин: «Архимандрит Нафанаил Ладомировский несмотря на неблагосклонную позицию правительства пытается основать епископскую кафедру в Прессбурге, чтобы таким образом поддержать распространение русской церкви. В качестве епископа следует рассматривать его самого. Если же этому плану не суждено осуществиться, то он собирается основать епископскую кафедру в Вене и оттуда руководить Словакией»[56]. Осуществить этот план не удалось. В сентябре 1942 г. словацкое правительство потребовало введения должности администратора с назначением на нее гражданина Словакии, которому должны подчиняться местные православные священники. Вскоре администратором был назначен благочинный русских приходов протоиерей В. Соловьев. Он оставался в этой должности до 07.09.1944, затем указом Митрополита Серафима был уволен и запрещен в священнослужении, а на его место назначен игумен Савва (Струве) из монастыря Преп. Иова[57].

Вверху: Архим. Савва (Струве) за работой
Внизу: Ладомировское кладбище. У могилы архим. Саввы (Струве) - архим. Сергий (Ромберг, † 1996) из Джорданвилля, который посетил Ладомирову в начале 1990 г.


Первая попытка добиться возобновления выхода газеты, предпринятая настоятелем в январе 1943 г., оказалась неудачной. Рассказывая об итогах своей поездки в Прессбург на заседании Духовного Собора обители от 01.02.1943, архимандрит Серафим обрисовал «положение как серьезное: на Православие нажим. Священники лишаются подданства. Об открытии “Православной Руси” не может быть и речи». Весной 1943 г. власти получили донос, что монахи якобы «воспитывают детей из словацких сел в русском духе и действуют во вред словацкому государству». Разбираться в его обоснованности в обитель приехала полиция, устроившая допросы насельников. Но в мае 1943 г. братству все-таки удалось возобновить выпуск «Православной Руси», который продолжался беспрерывно вплоть до эвакуации обители в августе 1944 г. При этом запрет на ввоз газеты, как и другой духовной литературы, в оккупированные восточные области оставался вплоть до конца войны[58].

Монахи как могли старались помочь и восточным рабочим. В 1942 г. они стали встречать на словацких станциях впервые появившиеся эшелоны с людьми, насильно угоняемыми на работы в Германию. Их снабжали едой, крестиками, духовной литературой. Потом от этих восточных рабочих приходили в обитель сотни страшных писем о жизни в Третьем Рейхе, которые частично публиковались. В ноябре 1942 г. в монастыре стали появляться первые люди, бежавшие из лагерей военнопленных или с принудительных работ. Их сначала оставляли жить в обители, а когда с весны 1943 г. стали приходить десятки бежавших из плена советских юношей, то этих людей монахи начали устраивать, используя свои связи, на службу в различные учреждения и хозяйственные предприятия. Таким образом за лето 1943 г. через монастырь прошло 40 человек. Осенью же вышел новый закон, по которому Словакии запрещалось давать у себя приют беженцам из Украины и России без специального германского разрешения, но братство по-прежнему помогало им, выдавая их за беглецов из Венгрии, Румынии и Сербии. Вскоре по требованию немцев в Словакии был создан лагерь для пойманных беглецов, не сумевших достать необходимых документов, на 105 человек. Архимандриту Нафанаилу удалось устроить там временную церковь и трижды провести богослужение, но затем всех заключенных словаки выдали Германии. Спасение беглецов продолжалось и в 1944 г.; в это время при помощи монахов на работу в различные места уже было устроено более 100 человек. Оказывало братство и денежную помощь. Например, получив в апреле 1943 г. деньги за свою литературу, посланную в Германию, монастырь пожертвовал их на строительство православной церкви в с. Медвежьем и часовни в с. Порубная. А 24.09.1943 Духовный Собор постановил выделить 15% всех своих средств на нужды русских, пострадавших при бомбардировке Берлина[59].


Цюрих (Швецария). Братия после исхода из Ладомировой в конце II мировой войны. В центре митр. Анастасий; слева архим. Агапит (впосл. викарий в Бразилии), справа еп. Серафим (Чикагский) и игум. Иов, возглавивший м-рь в Мюнхене. Стоят (слева направо): посл. Василий (ныне архиеп. Лавр), посл. Николай, иерод. Сергий (Ромберг), иг. Никон (архиеп. Вашингтонский), иером. Киприан (ныне архим.), посл. Василий (архим. Флор), иерод. Нектарий (ныне архим. в Иерусалиме), мон. Пимен, иером. Серафим, иг. Филимон, иером. Антоний (ныне архиеп. Сан Францисский)

31.07.1944, ввиду приближения советских войск, по указанию Митрополита Анастасия большая часть братии покинула обитель и переселилась в Прессбург, где устроила временную церковь Преп. Иова и иноческое общежитие. Но в монастыре все же остались 6 монахов с возведенным в сан архимандрита Саввой (Струве) во главе. Даже в этих условиях монахи в Прессбурге по многочисленным просьбам мирян смогли напечатать 1000 церковных календарей на 1945 год и один номер «Православной Руси». Больше всего иноки беспокоились о судьбе духовных книг, которых еще оставалось на складе более 50 тонн. В конце концов их удалось отправить в трех вагонах в Германию в надежде на спасение. Но два вагона сгорели при бомбардировках в Карлсбаде и Ульме, а третий достался советским войскам в Вене. Здание монастыря также сильно пострадало от бомбардировки, но закрыли обитель в Ладомирове уже новые чехословацкие власти в 1946 г., после кончины архим. Саввы. (Церковь сохранилась, и в наши дни служит приходским храмом.) В январе 1945 г. братство выехало из Прессбурга в Германию, а 18.05.1945 в составе 17 человек прибыло в Швейцарию[60].

Игумен Нафанаил, впоследствии Архиепископ Венский


Деятельность монастыря Преп. Иова в годы войны представляет собой уникальное явление, ставшее возможным потому, что Словакия формально являлась самостоятельным государством и национал-социалистские власти не могли прямо вмешиваться в события, происходившие на ее территории. Но и на территории Третьего Рейха русские священнослужители, хотя и в меньших объемах, также выпускали духовную литературу. Так, в 1941 г. удалось осуществить издание полного текста Библии, а кроме того отдельно Нового Завета и Евангелия от Марка. Архимандрит Иоанн позднее вспоминал, что одна из типографий в Лейпциге согласилась принять заказ, но при условии предоставления из Министерства церковных дел Германии удостоверения, что Библия нужна «для богослужебного употребления». В то время нацистские власти уже не разрешали печатать Библию. Необходимый документ удалось добыть из министерства по личному знакомству с одним его чиновником жене известного германского профессора-экономиста В. Сомбарта, прихожанке берлинского Свято-Владимировского храма. Фактически все книги выпускались в обход цензуры. Тайком от властей (металл – военное сырье) изготовлялись нательные крестики, печатались иконки[61].

Игумен Никон, епископ Серафим, архимандрит Иов и иеромонах Антоний (нынешний архиеп. Сан Францисский)


В дальнейшем все это рассылалось и раздавалось в основном бесплатно. 19.11.1942 Епархиальный Миссионерский комитет во главе с архимандритом Иоанном выпустил объявление о том, что он высылает желающим Евангелия от Марка и Иоанна, а также православные молитвословы. И только в Мюнхен, настоятелю местного прихода, игумену Александру (Ловчему), в сентябре 1942 – январе 1943 гг. было выслано 600 Евангелий, 50 Библий, 600 крестиков и 300 иконок.

(Продолжение следует)

Примечания:

36. ЦХИДК (Центр хранения историко-документальных коллекций, Москва), ф. 1470, оп. 2, д. 5, л. 321.
37. Там же ф. 500, оп. 5, д. 3, л. 62-5.
38. «Православная Русь» от 25.01.1942.
39. «Распоряжения Высокопреосвященнейшего Серафима Митрополита Берлинского и Германского и Средне-Европейского митрополичьего округа», август 1946, стр. 3.
40. Там же, стр. 2-3.
41. СА (Синодальный архив РПЗЦ), д. 17/41, л. 17, 21-2; д. 15/41, л. 1; W. Haugg, Materialien zur Geschichte der Oestlich-Orthodoxen Kirche in Deutschland in: Kyrios 1942/43, 6. Band,S. 112.
42. СА, э. 17/41, л. 21; «К 40-летию кончины Митрополита Серафима (Ладэ). Правда и ложь» в: «Вестник Германской Епархии», 1990, N6, стр. 22-5.
43. ЦХИДК, ф. 500, оп. 3, д. 450, л. 15, 160; д. 453, л. 144, д. 454, л. 47, 185.
44. «Русский Православный Календарь на 1941 г.», Ладомирова 1940, стр. 20-7; АГЕ (Архив Германской Епархии РПЦЗ, Мюнхен), д. «Книга постановлений Духовного Собора монастыря Преп. Иова 1934-48 гг.», б/л.
45. IZG (Institut fuer Zeitgeschichte Muenchen) MA558, Bl. 381222-3. G. Seide, Geschichte d. Russ. Orth. Kirche im Ausland. Wiesbaden, 1983, S. 280-283, 298 ff. Ders., Die Kloester d. Russ. Orth. Kirche im Ausland, Muenchen 1984, S. 64-71.
46. Ebenda
, Bl. 381224-9.
47. BA (Bundesarchiv Berlin), R 901/69300, Bl. 90-5.
48. 
Ebenda
, R901/69301, Bl. 1.
49. АГЕ, д. «Книга постановлений Духовного Собора монастыря Преп. Иова 1934-48 гг.», б/л.
50. Там же; СА, д. 15/41, л. 16-7.
51. BA, R 5101/22183, Bl. 38-40, R901/69292, Bl.65.
52. «Православная Русская Зарубежная Церковь», Монреаль, 1960 гг., стр. 17.
53. АГЕ, д. «Книга постановлений Духовного Собора монастыря Преп. Иова 1934-48 гг.», б/л.; ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации), ф. 6343, оп. 1, д. 375, л. 126;
G. Seide
, Verantwortung in der Diaspora, S. 120; А.К. Никитин, Нацистский режим и русская православная община в Германии (1933–1945), Москва, 1998, стр. 338.
54. ЦХИДК, ф. 500, оп. 1, д. 456, л. 226; G. Seide, Gescichte…, S. 282.
55. «Православная Русь,», 1947, N1, стр. 1; А.К. Никитин, Указ. соч., стр. 338.
56. IZG, MA 558, Bl. 381249; CA, д. 15/41, л. 16.
57. IZG, MA 558, Bl. 381253; SR («Сообщения и распоряжения Высокопреосвященнейшего Серафима Митрополита Берлинского и Германского и Средне-Европейского митрополичьего округа» ), сентябрь 1944, стр. 2.
58. АГЕ, д. «Книга постановлений Духовного Собора монастыря Преп. Иова 1934-48 гг.», б/л.
59. Там же; Е. Нельский, «Очерки жизни русских в Германии (1942-47 гг.) в: «Православная Русь», 1947, N2, стр. 9-11, N3, стр. 9-12, N5, стр. 6-8; N6, стр. 12.
60. АГЕ, д. «Книга постановлений Духовного Собора монастыря Преп. Иова 1934-48 гг.», б/л; SR, июнь 1944, стр. 2; ноябрь 1944, стр. 3; Епископ Григорий, Завет Святого Патриарха, М., 1996, стр. 328. G. Seide, Die Kloester..., Muenchen 1984, S. 70.
61. Архиепископ Иоанн Сан-Франжисский (Шаховской), Избранное, Петрозаводск, 1992, стр. 365, 378.

  Home
© Вестник Германской Епархии, 2000